Верещагин резко меня отпускает, подает знак Виктору Сергеевичу. Автомобиль останавливается — и мужчина выходит, не попрощавшись.
— Домой? — осторожно спрашивает Виктор Сергеевич, начиная движение.
Мне надо спросить у него про мой паспорт, про Верещагина, но я не спрашиваю и просто киваю.
Несмотря на позднее время, отца нет дома.
— Илья Романович улетел в Киев на пару дней, — проводив меня в гостиную, докладывает Виктор Сергеевич. — Предупредить не успел. Дела срочные. Просил меня передать.
Разговор с охранником откладываю сама, разговор с отцом фактически невозможен. Подождем. Уже в постели звоню Сашке.
— Он сказал, что ему нужно всё, что есть у отца, — рассказываю я подруге, которая ждала мой звонок и не спала от волнения за меня.
— Чем шантажирует? — испуганно спрашивает Сашка. — Отцом?
— Пока ничем, — растерянно говорю я. — Угрожал, что не даст развестись и не отпустит домой к отцу. Но отпустил, хотя я сказала, что всё расскажу.
— Слушай! — размышляет Сашка. — А если ему это и нужно? Ну, чтобы ты сейчас рассказала. Может, он хочет открытой схватки?
— Ерунда! — не верю я в эту версию. — Саш, моему отцу разрушить этот брак — только почесаться. Я вообще в нем смысла не вижу. А Верещагин не производит впечатление человека, совершающего бессмысленные поступки.
— Тогда еще одна версия! — воодушевляется моя находчивая лучшая подруга. — Ты только не волнуйся! Что если у твоего отца какая-нибудь болезнь, и известие о твоем замужестве нанесет ему удар?
— Ты с моей мамой советовалась? — грустно шучу я. — Так только в сериалах бывает.
— А вот и нет! — горячится Сашка. — В жизни такие сюжеты встречаются — Шекспир нервно курит в сторонке, а Толстой ему прикуривает! Как ты вообще себя чувствуешь?
— Как в желе, — ворчу я.
— В каком желе? — не понимает меня Сашка.
— Вязком, — подбираю я слова, чтобы описать свои ощущения. — Понимаешь, вроде бы жизнь моя неожиданно изменилась, но ничего не происходит. Вот сегодня… Прогулка на Патриарших, ужин в ресторане, разговор не быстрый, не резкий, не нервный. Ему что-то от меня надо, но он почти ничего не требует и не торопится никуда.
— Маньяк! — неадекватно радуется Сашка.
— Ты чего веселишься? — обижаюсь я.
— Прости! — смеется Сашка. — Просто горжусь тем, что оказалась хотя бы сейчас права. А то ты у нас такая красотка, а маньяк при тебе официальный только один — Сергей-Филипп.
Напоминание об одержимом Сергее неприятно царапает сознание.
— Кстати! — пристает неугомонная Сашка. — Ты оговорилась, что почти ничего не требует. Значит, что-то требует?
— Называть на «ты» и Никитой, — недовольно сообщаю я.
— Он Никита? — поражается Сашка. — Вот ему вообще не подходит!
— Я ему это же сказала, — смеюсь я, в очередной раз убеждаясь, как мы близки с подругой. — Не важно, как его зовут. Важно, что он задумал и зачем ему я в качестве жены. И что скрывает от меня отец.
— Да… — растерянно тянет Сашка. — История покруче Варькиной. Звони мне каждый день, Лерка, а то приеду — и всем мало не покажется!
— Это мы оставим на крайний случай! — смеюсь я, прощаясь.
Утро следующего дня встречает дождем и сильным ветром. Подарком доставшаяся в этом году долгая золотая осень заменена наказанием. Но в главной гостиной разжигают камин, и ощущение домашнего уюта успокаивает, несмотря на то, что сегодня меня ждет «семейный ужин».
— Вас просили быть к шести часам вечера, — докладывает мне Виктор Сергеевич, нашедший меня сидящей напротив камина.
— Это вы… брали мой паспорт? — тихо спрашиваю я вместо ответа.
Мужчина выпрямляется, не отводя взгляда, но и не отвечает. Так мы и молчим, глядя друг на друга. Я сдаюсь первой и говорю:
— Зачем всё это и почему вы в этом участвуете?
Виктор Сергеевич, слегка прищурившись, мягко отвечает:
— Я работаю на Никиту Алексеевича.
— Но вы работаете против моего отца, — напоминаю я очевидное.
— Нет. Работать на Илью Романовича и есть моя работа на Никиту Алексеевича, — Виктор Сергеевич не позволяет себе улыбку, хотя звучит это довольно каламбурно.
— Вы предатель? — уточняю я настойчиво.
— Нет. Я скорее… шпион, — теперь Виктор Сергеевич всё-таки улыбается.
— Промышленный шпионаж? — еще раз уточняю я.
— Нет, — в третий раз не подтверждает мою версию мой личный охранник.
— Тогда что? — продолжаю настаивать на ответе.
— Все вопросы к Никите Алексеевичу, — спокойно отвечает Виктор Сергеевич.
— Может, лучше к Илье Романовичу? — лукаво говорю я.
— Шантаж? — улыбка Виктора Сергеевича становится широкой и привлекательной, делая его значительно моложе. — Сожалею, но не пройдет, Валерия Ильинична. Успею — исчезну. Не успею — готов и к этому. Но у меня только один работодатель.
— Хозяин? — осторожно поправляю я.
— Нет. Работодатель, — поправляет меня мужчина. — Еще вопросы?
— А вы ответите? — сомневаюсь я.
— Нет, — докладывает Виктор Сергеевич. — Магазины? Салон?
— Советуете? — аккуратно прощупываю почву.
— Рекомендую, — кивает мужчина. — Дамы, которые будут присутствовать на ужине, — настоящие модницы. Хотя не такие красавицы, как вы…
На пару секунд мне кажется, что в голосе Виктора Сергеевича сквозит почти отцовская гордость.
