— Никаких, — отец встает и напрявляется к двери. — Иногда я просил бы тебя сопровождать меня в поездках и на мероприятиях. Не на всех. На некоторых. Сама понимаешь — такой дочерью хочется хвастаться.
— А мои друзья? — подозрительно спрашиваю я.
— А что с ними не так? — иронизирует отец.
— Я хочу общаться с ними без ограничений, — угрюмо сообщаю я.
— Лерочка! Ты американских триллеров насмотрелась? Или Евгения подсадила тебя на свои любимые сериалы? — откровенно насмехается надо мной отец. — Общайся, ради бога!
— В любое время и в любом месте? — не верю я отцу.
— Конечно, — вздыхает он, наморщив свой красивый лоб. — А вот мое единственное условие.
И когда я успеваю придумать с десяток дурацких условий от требования ублажать его деловых партнеров до представления готового кандидата в мои мужья, в мою комнату заходит тот самый мужчина, который приезжал за мной.
— Вот. Виктор Сергеевич. Твоя личная охрана. Мое условие — он всегда с тобой, возле тебя, около тебя.
— Зачем? — недоумеваю я. — Мне что-то угрожает?
— Нет. Ничего, — улыбается отец, и я невольно любуюсь этой улыбкой. Да. Я похожа на своего отца. — Статус, моя дорогая. Да и опасности появиться могут теперь запросто, когда все узнают, что ты — моя дочь.
СЕЙЧАС
Выхожу из кабинета отца и в сопровождении Виктора Сергеевича иду к машине. Игнат с несчастным выражением лица провожает нас грустным взглядом. Надеваю длинные голубые перчатки, тщательно подобранные к синему короткому пальто, и прохожу мимо Игната с обиженным выражением лица. Пусть помучается…
Мучительно гоняю мысли туда-сюда. Зачем отцу информация о моих друзьях? Чтобы обеспечить мою безопасность? Допустим. Кроме того, он помогал Максиму Быстрову в сложном деле. Здесь без информации никак. Но такое количество людей! Не только ближний круг, но и дальний… Пока непонятно.
Да! И кто тот мужчина, чьи фото в последней папке? Ни одного документа. Ни имени, ни фамилии.
Екатерина на ночь расчесывает мои волосы и восхищенно повторяет:
— Никак не могу привыкнуть к этой красоте! А вес-то какой!
Я усмехаюсь и вспоминаю, как подруга Сашка, расчесывая мои волосы, называла меня Рапунцель. Как вместе с Варькой они не разрешали мне подстригаться. Звоню Сашке, она тут же берет трубку и вопит:
— Лерка! Гадина! Посмотри, сколько у тебя пропущенных!
— И я тебя люблю! — смеясь, отвечаю я, чувствуя, как соскучилась. — Прости, была в недоступном месте. Подробности при встрече. Завтра приеду к тебе. Как дела у Варьки с Максом?
— Ура! — кричит Сашка. И я слышу еще одно "ура" в трубке — это радуется моему приезду Ванька, Сашкин сын, которому скоро пять лет. — У Быстровых все в порядке. Зорин пропадает на работе. Я его за месяц пару раз видела. Сама понимаешь: погрузился, так сказать, чтобы не видеть, не знать, не помнить… Игореха укатил в Швейцарию. Всё по-старому, подруга, только тебя нет. И я страшно, невыносимо скучаю.
— Я тоже скучаю, — говорю я и прощаюсь с подругой.
Спускаюсь на кухню, чтобы выпить на ночь теплого молока с корицей. Екатерина за месяц меня приучила. Из зимнего сада слышен негромкий голос разговаривающего по телефону Виктора Сергеевича, который никогда не уезжает домой.
— Да. Папки посмотрела. Да. На последнюю внимание обратила. Да. Спрашивала. Нет. Не ответил. Хорошо. До связи.
Главное в жизни — не терять людей,
с которыми у вас в голове
тараканы одного вида.
— Представляешь! И она мне сказала, что у меня идеальная носоглотка! — хохочет Сашка, с которой мы сидим за столиком уличного кафе и ждем Варьку.
Конец сентября выдался теплым и по-августовски солнечным. Просто осень в подарок!
Мы заказали мороженое, кофе и шампанское. Сашка вываливает на меня все последние новости, боясь что-то забыть.
— Оказывается, у большинства из нас искривленная носовая перегородка! А у меня идеальная! — чокаясь бокалом, хвастается Сашка. — Когда ты, Лерка, стояла у боженьки в очереди за лицом и фигурой, я была первой среди претендентов на прямую перегородку.
Мы встретились полчаса назад, и с моего лица не сходит довольная улыбка. Я устала улыбаться, но губы сами собой растягиваются от удовольствия и счастья.
— Это, действительно, почти редкость, — подтверждаю я подруге. — У девяти из десяти человек, по статистике, искривленная носовая перегородка. А тебе повезло. Меньше проблем с дыханием, реже респираторные заболевания. Ну, и не рискуешь испытывать кислородное голодание.
— Слушай, Лерка, а ты врачом работать бросила в своей золотой клетке? — Сашка становится абсолютно серьезной. — Варька переживает, что ты принесла себя в жертву ради них. Обязательно будет пытать.
— Жертва носит Прада, ест с серебра и мучается, что выбрать: Шанель или Версаче, — отбиваюсь я иронично. — Правда, Саш! Всё хорошо.
— Да? — искренне сомневается Сашка, покосившись на Виктора Сергеевича, сидящего за соседним столиком. — А его к тебе зачем приставили? Чтобы не сбежала?
