— Лера! — неожиданный окрик заставляет меня оглянуться. Вместе со мной останавливаются Никита и Рита.
К нам подходят… Надо вспомнить их фамилию… Да. Виноградовы. Друг моего отца и отца Никиты, Николай Игоревич Виноградов. Его дочь Ада и сын Андрей. Окликает меня именно он, Андрей.
— Лерочка! Никита! Маргарита! — бодро перечисляет наши имена Николай Игоревич, приблизившись. — Надо же, где мы с вами встретились!
— Лера! — с каким-то придыханием повторяет мое имя Андрей. — Я так рад!
— Моя. Жена. Тоже. Очень. Рада. Встрече, — чеканит Верещагин, такой своей реакцией заставляя меня довольно улыбнуться Виноградовым.
Андрей сникает, но быстро берет себя в руки:
— Твоя жена, Никита, прекрасна! Ты уверен, что заслужил такую?
— Я ее не заслужил, — тут же отвечает на выпад Верещагин. — Я ее встретил и покорил.
— Лучше не скажешь! — хвалю я «мужа» и, потянувшись к его щеке, оставляю на ней легкий поцелуй.
Верещагин снова вздрагивает, словно его прошил слабый удар тока. Рита и Ада скептически разглядывают друг друга. И это выглядит очень странно: этакий поединок сорокалетней и двадцатилетней. Рита вполне могла бы быть матерью девушки.
— Опоздаем! — цедит Ада, и все, дежурно улыбнувшись друг другу, заходят в здание.
Концерт был прекрасен, Верещагин был ужасен. Места у Виноградовых оказались на ряд впереди и на пару кресел левее. В течение всего первого отделения Андрей не отрывал от меня восторженно влюбленного взгляда, я видела это краем глаза, поскольку твердо решила не поощрять его. Эту восторженность своим грозным ответным взглядом пытался погасить мой «муж», но у него ничего не получалось. Андрей вредничал, я веселилась, Никита заводился, музыка Поля Мориа слегка смягчала, я бы сказала, скрашивала ситуацию.
— Ты его поощряешь! — сердито шепчет мне Верещагин.
— Чем же? — мягко спрашиваю я, положив свою руку на его. — По-моему, это вы глаз друг от друга не отрываете. Не опасаешься пикантных сплетен?
— Нахал малолетний! — шепотом рычит он.
— Неправда. Очень симпатичный малыш! — ласково спорю я.
— Малыш? Звучит слишком сексуально, — нападает на меня «муж». — Что вообще происходит, Лера?
— А что-то происходит? — придуриваюсь я.
Недовольные взгляды окружающих заставляют нас замолчать. Разговор продолжается в антракте, когда мы останавливаемся возле огромного зеркала.
— Ты задумала обольстить меня? — обвиняет Верещагин. — Ты думаешь, что я настолько самец, что паду ниц перед красивой женщиной?
— Самцы не падают ниц, — поправлю я его, ловя на себе, на нас обоих множество любопытных взглядов.
Наше отражение в театральном зеркале во всю стену завораживает и меня. Высокий дергано хмурый мужчина и высокая спокойно улыбчивая женщина.
— Ты права, — мужчина в отражении неожиданно публично прижимает женщину к себе и говорит на ухо жестко и грубо даже для него. — Самцы просто берут самок, когда и где захотят.
Вспоминаю один из вечеров дома у Варьки и долгие беседы с ее любимым соседом, врачом-психиатром Михаилом Ароновичем, из-за мощного влияния его личности я когда-то и решила стать врачом, и отвечаю пространно, вежливо и непонятно для Верещагина:
— Самец может быть альфа, бета, гамма, омега или сигма. Тебе надо сначала определиться, чтобы выбрать свою самку. Но это точно буду не я. При любом раскладе.
— А какой тебе нужен самец? — жарко выдыхает Верещагин, заметными усилиями удерживаясь от того, чтобы не утащить меня за высокую мраморную колону, подальше от зеркала и от посторонних взглядов, чтобы прибить, наверное.
— Не такой, как ты, — теперь выдыхаю я, опалив своим дыханием его губы, которые так близко.
— Я взял для тебя холодное шампанское! — возле нас появляется без разрешения перешедший со мной на «ты» Андрей Виноградов, который протягивает мне бокал.
Верещагин от такой наглости даже теряется на несколько секунд, которых хватает, чтобы я взяла прохладный бокал, поблагодарила и даже отхлебнула.
— Taittinger? — узнаю я любимое шампанское Игоря Жданова, которым он изредка угощает нас, своих друзей.
— Да! — радуется Андрей, глядя на меня глазами преданной собаки, надеющейся на похвалу хозяйки. — Официальный поставщик шампанского для ФИФА.
— Спасибо! — еще раз благодарю я назойливого поклонника.
— Значит, это вы секретная жена Никиты? — кто б сомневался, возле нас и хорошенькая Ада Виноградова.
— Секретная? — любопытствую я, внутренне поражаясь, какой точный эпитет выбрала Ада, но вслух говорю. — И от кого же это секрет? Я знала точно.
— Для нас. Для всех, — Ада пожимает узенькими плечиками. — Ни приема, ни свадьбы, ни хроники.
— А где Рита? — игнорируя слова Ады, спрашиваю я Никиту.
Пока Верещагин, давящий на меня и Андрея, стоящего рядом, грозным взглядом обманутого мужа, растерянно оглядывается с выражением типа «А кто такая Рита?», Ада снова обращается именно ко мне:
— Вы подружились с этой малахольной?
— Прекрати, ведешь себя… — краснеет и морщится от неловкости Андрей. — Простите…
Ада фыркает, но не извиняется. Верещагин в недоумении смотрит по сторонам. Рита появляется под руку с Николаем Игоревичем.
