— Потеряли меня, наверное? — смущенно спрашивает она, неловко улыбаясь. — Мы болтали.
— Маргарита — единственный знакомый мне библиотекарь, — смеется Николай Игоревич. — Обсуждали новинки иностранной литературы.
— Я последний раз в библиотеке был в студенческие времена, — поддерживает тему разговора Андрей.
— Смотря что читать, — серьезно отвечает ему Рита, на короткое мгновение превратившись в нудную библиотекаршу. — Если беллетристику, то да, можно обойтись и без библиотеки. А если серьезные работы, существующие в одном экземпляре…
— Моя подруга любит читать только бумажные книги, — вспоминаю я о любимой Варьке. — Очень любит шуршание страниц и запах типографской краски. Если в день не прочла страниц триста — день прожит зря.
— В этом есть своя прелесть, — соглашается Андрей, не отводя от меня взгляда, показывая, кто здесь настоящая «прелесть».
Я чувствую внутреннее раздражение происходящим, которое переполняет Верещагина. А кто говорил, что будет легко? Причем, это только начало.
Перед тем как войти в зрительный зал, Верещагин отправляет меня вперед и придерживает за локоть Андрея Виноградова. Никита произносит какую-то короткую фразу — Андрей заметно бледнеет, глаза его вспыхивают угрожающе, но он не спорит и ничего не отвечает. В течение второго отделения концерта Андрей больше не поворачивает ко мне голову, а Верещагин сидит спокойный и довольный собой, как авторитетный кот в подвале, полном запуганных его присутствием мышей. Рита, сидящая по правую руку от Никиты, время от времени бросает на меня, не на него преданно восхищенный взгляд.
Выйдя из Концертного зала на парковку, мы видим всё семейство Виноградовых, которое ожидает нас возле Верещагинского черного Audi.
— Друзья! — пафосно произносит Николай Игоревич. — Такой прекрасный вечер и такая неожиданная встреча! Давайте продолжим ее в более тесной обстановке! Приглашаю всех на ужин к нам. Можно в ресторан на ваш выбор.
— Спасибо! — Рита почти подпрыгивает от восторга. — Было бы здорово!
Глаза Андрея, украдкой смотрящего на меня, светятся затаенным удовольствием. Ада смотрит на отца с нескрываемой досадой и разочарованием. Рита умоляюще глядит на Верещагина.
— Спасибо, но мы с Лерой приглашены на день рождения. И уже опаздываем из-за концерта, — сухо отвечает Никита, обнимая меня за талию. — Но ты, Рита, вполне можешь принять приглашение господина Виноградова.
— Никита, — морщится Николай Игоревич. — Ты, как всегда, можешь называть меня дядя Коля.
— Дядей Колей вы были много лет назад, — без улыбки отвечает Никита и, помедлив пару секунд, добавляет. — Дядя Коля и дядя Илья умерли в тот же день, что и мой отец.
Наступает неловкое молчание, тяжелое, давящее. Молчание как наказание. Значит, Верещагин считает виноватым и этого друга своего отца. Может, его недовольство поведением Андрея вовсе не ревность взрослого мужчины по отношению к фиктивной жене, а часть его собственных сложных отношений с этим миром, предавшим его отца.
Попрощавшись со всеми небрежными кивком, Верещагин буквально запихивает меня в автомобиль на заднее сиденье. Кивок — и водитель с охранником выходят. Мы уезжаем вдвоем.
— Не спросишь, у кого день рождения? — в зеркале заднего вида насмешливые глаза довольного своей выходкой мужчины-мальчишки.
— Увижу, — отвечаю я и спрашиваю. — А это удобно, если с тобой буду я?
— Боюсь, если я буду без тебя, именинник удивится, — загадочно смеется Никита, у которого заметно улучшилось настроение. — Не спросишь, куда едем?
— Если хочешь, спрошу, — миролюбиво соглашаюсь я, хотя спрашивать и не собиралась. Зачем? Что от этого изменится? Маршрут? — Никита, скажи, а куда мы едем?
— Именинник выбрал Темпл-Бар на Бауманской, — услужливо говорит Верещагин.
— У нас есть подарок? — интересуюсь я, почувствовав, что Никите хочется общаться.
— Есть, не волнуйся, — улыбка в зеркале.
В уютном зале на кремовых диванчиках с большими пестрыми подушками вокруг темно-коричневого длинного стола сидит веселая разношерстная компания во главе с дядей Федором. Людей много, человек пятнадцать.
— Друзья! — Федор, обнимавший до этого платиновую блондинку в розовом мини, вскакивает в радостном порыве. — Они пришли! А вы не верили! Мой добрый гений Верещагин и его красавица-жена Лера.
— Верещагин, Верещагин! — щебечут молоденькие девушки, хихикая и толкая друг друга локтями. — Сам Верещагин!
— Дожили! — обнимая Никиту, иронизирует Федор. — Сам Верещагин! Какой почет имениннику!
— Не завидуй! — усмехается Верещагин. — Я брутальнее тебя и харизматичнее. У девочек просто хорошее зрение.
— А я храбрее! — хохочет блондин Федор, которому очень идут черная футболка и черные джинсы. — Ты боишься змей!
— Опасаюсь, — поправляет друга Никита.
— Вид у вас какой-то… светский, — внимательно рассматривает нас Федор. — Откуда такой бомонд к скромному ветеринару?
— С концерта, — объясняю я, улыбаясь и протягивая руку имениннику. — С днем рождения!
— Ее можно целовать? — с надеждой спрашивает Федор Верещагина.
— Конечно… нет, — с ленивой усмешкой отвечает Никита.
