Красноватый диск луны навис над вершиной. Кажется, что это огромное чудовище открыло пасть и хочет проглотить луну.
При свете луны сержант легко отыскал тропинку, которая вела к пограничной линии. Она то круто взбегала на сопки, то резко спускалась в лощины.
Пограничники двигаются молча. Со временем это становится привычкой. Ведь за долгие месяцы, проведенные на границе наедине с природой, каждый солдат вырабатывает в себе такое необходимое пограничнику качество, как бесшумное движение. И это вполне естественно. Ночью на границе неосторожным движением можно выдать себя.
Впереди идет сержант Мацепура. Не впервые ему приходится выходить во главе наряда. И каждый раз он тщательно инструктирует состав наряда, проверяет знание обязанностей, и только после этого пограничники покидают пост.
За сержантом на некотором расстоянии идет Иван Рыбалкин. Его высокая плотная фигура легко угадывается в предрассветных сумерках.
Из ущелья тянет свежестью, пахнет весенними травами. Кажется, ничто не сможет омрачить тишину этого раннего утра.
Чем дальше уходят от поста пограничники, тем ярче и ярче загорается восток. И вот уже из-за сопок появилось солнце.
Сержант остановился и, подождав, пока подошли Рыбалкин и Задирин, сказал:
— Давай-ка, Рыбалкин, взбирайся наверх. Мы с Задириным будем двигаться по ущелью. Если кого обнаружишь, дай сигнал. Ясно?
— Так точно, — отозвался тот.
— Тогда, вперед!
И они двинулись каждый по своему маршруту.
Сержант Мацепура по опыту службы знал, что самая строгая предосторожность в наряде никогда не мешает. Однажды вот так же утром шли они с ефрейтором Ивановым и рядовым Рыбалкиным к границе, как вдруг обнаружили двух неизвестных. Не успели те опомниться, как оказались в руках у пограничников.
А в другой раз часовой у поста ефрейтор Талалуев неожиданно увидел, как мелькнул и погас в ночи огонек. «Уж не померещилось ли?» — подумал пограничник. О своих сомнениях он доложил сержанту.
Не теряя времени, Мацепура, Талалуев и Скворик побежали к тому месту, где был замечен огонек.
В темноте Мацепура разглядел человека.
— Стой, ни с места! — крикнул он, лучом фонарика ослепляя неизвестного. А уже в следующую секунду пальцы нарушителя разжались, и Анатолий на лету подхватил выпавший пистолет.
— Не надо, дяденька, баловаться такой игрушкой, — только и сказал он тогда.
Поэтому-то сержант и выслал Рыбалкина на гребень высотки: на границе все должно быть предусмотрено, ошибок здесь допускать нельзя.
Не прошли они и сотни метров, как услышали условный сигнал Рыбалкина. Сержант ящерицей пополз наверх.
— Товарищ сержант, — услышал он шепот, — по эту сторону гребня обнаружен один неизвестный. Меня, кажется, не заметил...
— Хорошо, — отозвался Мацепура. — Действовать будем так...
Солнце уже высоко висело над горами, когда пограничники приконвоировали задержанных нарушителей границы на пост.
Пока сержант обстоятельно докладывал по телефону начальнику заставы о случившемся, Сабиров успел заварить ароматный чай.
Ефрейтор Солдатов позвонил на заставу:
— Все в порядке. Возвращаемся к девятому километру.
— Добро, — ответил дежурный. — Машина за вами выйдет.
Пограничники постояли немного, прислушиваясь к ночным звукам. Не уловив ничего подозрительного, двинулись по тропе. Впереди старший наряда ефрейтор Солдатов, метров на тридцать сзади — рядовой Емельянов.
Справа тянулась ровная лента контрольно-следовой полосы. Ефрейтор включил фонарь и тщательно, метр за метром, стал осматривать ровные бороздки. Иногда в луч фонаря попадали следы шакала или лисицы, волка или дикобраза. За два с лишним года службы на границе Солдатов научился различать их безошибочно. Поэтому он долго не задерживался около следов, а шел вперед, наблюдая за большим желтым глазом фонаря, бегущим по полосе.
С момента выхода пограничников в наряд прошло уже пять часов, но усталости они не чувствовали. Наоборот, свежий ветерок декабрьской ночи бодрил и отгонял сон.
Виктор Солдатов еще не привык к этой теплой бесснежной зиме. Как она не похожа на зиму в его родном селе Красная Новь. Только неделю назад он вернулся из краткосрочного отпуска. Вот там зима: настоящая — со снегом, метелями и морозами.
Десять суток — срок небольшой. Но Виктор за это время побывал на металлургическом заводе имени В. И. Ленина в Куйбышеве, где он работал литейщиком до призыва в армию. Специальность, что называется, настоящая, рабочая. И любил он ее по-рабочему. После службы мечтал вновь вернуться на завод.
Товарищи встретили его тепло. Расспрашивали о границе, о службе, о друзьях. Многие, особенно молодежь, не без зависти и гордости рассматривали награды на его груди.
— После службы снова сюда, на завод? — спрашивали друзья.
— Конечно, куда же еще! — ответил он, не задумываясь.
«Конечно, на завод», — подтвердил он, продолжая вышагивать по тропе.
