Бежать становилось все труднее и труднее. Пот заливал глаза, мешал смотреть. Бутылкин сбросил куртку и шапку.
Валерий поднялся на холм, глотнул воздух и снова устремился вперед.
До ущелья они добежали за несколько минут и сразу же увидели того, за кем шли неотступно по следу.
В утреннее небо взвилась ракета. Поиск был окончен. Наступал новый осенний день.
— Вот здесь все и произошло, — сказал Василий Румянцев, показав на высокие сухие кусты и тропу, которая подходила вплотную к КСП[1].
Мы оглядываемся по сторонам: желтые от высохшей травы сопки, полевая дорога, слева камыш и деревья вдоль горного ручья.
Когда мы подходили к ручью, в небо, шумя крыльями, взлетела стая чирков.
Они низко пронеслись над нами и скрылись за сопкой. Но через минуту, описав круг, снова появились с противоположной стороны. Так продолжалось до тех пор, пока пернатые потеряли всякую надежду на отдых и улетели куда-то совсем.
Мой попутчик долго провожал их взглядом и с сожалением сказал:
— Эх, досада! Такой бы ужин был... — И это прозвучало так мирно, что не верилось, что вот здесь, в нескольких шагах от нас, проходит государственная граница и что всего несколько дней назад здесь задержали нарушителя.
Я стоял, смотрел вслед улетевшим чиркам и думал о рассказе Василия Румянцева, стараясь запомнить его каждое слово, чтобы донести до читателя события, которые произошли здесь, в сопках, в один из осенних погожих дней.
Чувство границы у пограничника возникает с самого первого часа пребывания на заставе и уже не покидает его все дни службы.
Так было и с Василием Румянцевым. Ежедневные выходы на охрану границы научили его быть наблюдательным. Он запоминал все названия сопок и ущелий, тропок и ручьев. Научился распознавать ночные звуки, различать следы животных. И каждый раз возникал вопрос: «Почему этот камень вчера лежал вон там, а сегодня здесь? Или... почему, например, когда он однажды нес службу у шлагбаума, один из пассажиров вел себя беспокойно?» Когда стали проверять у него документы, оказалось все очень просто: «Забыл, понимаете, прихватить с собой паспорт. Торопился».
— Забыл? Тогда прошу сойти с машины, — сказано спокойно, корректно и требовательно.
Пассажир возмущался, грозился, но... подчинился требованию пограничников. Таков закон границы. Сделок с совестью здесь не бывает. Отступлений — тоже.
Внешне Василий выделяется своим богатырским ростом и мужественным открытым лицом. До армии он работал на деревообрабатывающем комбинате столяром. На границе легко втянулся в службу.
Три беспокойных года провел он на заставе. Всякое бывало за это время. Только вот не пришлось ему до этого ни разу участвовать в задержании нарушителя.
Всего несколько дней осталось ему провести на границе, а потом: прощай, застава, прощайте, боевые друзья!
Сегодня они с Николаем Евдокимовым идут на пост наблюдения. Получив приказ, они вышли за ворота заставы и остановились.
— Наблюдай влево, назад и за воздухом. Я буду смотреть вперед и в сторону границы, — поставил задачу Василий.
Дорога петляла между сопками, потом повернула на вспаханное колхозное поле. Впереди показалась небольшая рощица, разрезанная горным ручьем. Василий знал, что в таких местах нужно быть особенно внимательным.
Скрывшись в густом кустарнике, он осматривал сопки, лощины и тропы.
И вдруг... Что это? Впереди, метрах в двухстах, мелькнула чья-то тень. «Человек или зверь?» — он точно определить не мог и все внимание сосредоточил на этом месте. Вот фигура снова появилась и скрылась за кустарником. Сомнений теперь не было: впереди шел человек. Василий обернулся к напарнику. Тот тоже увидел неизвестного и не спускал с него глаз.
В приказе, который отдавал ему начальник заставы, не было упомянуто о том, что кто-то должен быть за инженерными сооружениями. «А если в приказе ничего об этом не говорилось, то этот человек...» Василий решил действовать.
Он дал команду напарнику и, прикрываясь высокими кустами, побежал вперед, не выпуская из поля зрения неизвестного, вновь тенью мелькнувшего в кустах.
Последние двести метров были преодолены в считанные секунды. Неизвестный, видимо, почуяв погоню, затаился.
Для предосторожности Румянцев остановился за укрытием и, направив оружие, потребовал:
— Стой, руки вверх!
Из-за куста появился среднего роста мужчина с поднятыми руками. Он был одет в серый пиджак, черные помятые брюки, на голове — берет.
Когда с обыском задержанного покончили, Василий, связавшись с заставой, доложил:
— Пограничный наряд в составе рядовых Румянцева и Евдокимова, неся службу по охране государственной границы, в районе ручья задержал нарушителя.
— Ждите тревожную группу, — последовал приказ.
Пограничный наряд, сдав нарушителя, продолжал выполнять боевой приказ по охране государственной границы СССР.
Всем хорошо запомнился день, когда сержант сказал:
— Будем учиться ходить в строю...
У многих это вызвало улыбку. Но потом, действительно, оказалось, что научиться правильно ходить в строю не так-то просто.
