Вуди видит: ни один из них не собирается отводить взгляд первым. И он внезапно вспоминает о двух лысых мужчинах в креслах, потому что книги, лежащие у них на коленях, напоминают таблички со счетом, которые поднимают судьи на спортивных соревнованиях.
– Агнес, у тебя еще две минуты, – произносит он вслух.
– Вероятно, пора оставить попытки поладить с теми, с кем не ладишь. Наверное, надо было признать это до того дня, как нас заперли здесь.
– Только вряд ли это можно назвать днем, – вставляет Мэд, выхватывая книжку со стеллажа для подростков.
Вуди решает, что так она пытается развеселить мрачную Агнес, однако он справился бы и без ее вмешательства, и без помощи Грэга:
– Агнес, ты же понимаешь, что, продолжая упорствовать, подводишь всех своих коллег до единого.
– Спокойнее, Грэг, я сам найду выход из положения.
– Грэг хочет внушить вам, будто заботится только об этом месте, – произносит Агнес. – Во всяком случае заботится гораздо больше, чем о людях, которые здесь работают.
– Не сомневаюсь, что в глубине души о некоторых из нас он заботится, – замечает Джейк.
Найджел произносит что-то бессвязное, и полки, позади которых он стоит на коленях, не скрывают этого. Грэг взглядом дает Вуди понять, что, при всем его уважении, он больше не в силах ждать, пока тот вмешается. У него нет права присваивать себе полномочия Вуди. И ни у кого здесь нет, и, чтобы напомнить им об этом, необходимо разобраться с истинным возмутителем спокойствия.
– Агнес? Твое время истекло.
– Значит, вы хотите, чтобы я ушла.
Неужели она действительно подумала, что он этого хочет? У него понемногу возникает чувство, будто его слова с трудом прорываются наружу через какую-то неведомую среду и выныривают размытыми, почти до полной неузнаваемости.
– Да, – произносит он. – Иди к своим полкам и займись книгами.
– Так вы просите меня остаться.
Если она пытается убедить себя или кого-то из слушателей, что в этой схватке победу одержала она, значит, она не очень-то умная.
– Уверен, все, кто здесь присутствует, хотят, чтобы ты осталась, – говорит Вуди так, чтобы его услышали во всем торговом зале.
Он понимает, что надо было выразиться как-то иначе, когда мужчины в креслах поднимают на Агнес глаза – глаза, лишенные всякого выражения. Еще хуже, что больше никто на нее не смотрит. Выдержав паузу, отчего улыбка Вуди начинает подергиваться, Агнес произносит:
– Наверное, это те, кто не хочет взвалить на себя еще и мою работу.
Как только она снова принимается расставлять книги, Вуди вспоминает о Гэвине. После стычки ощущение такое, словно голова набита песком и тиной. Книги, которые лежат на коленях у мужчин в креслах, теперь больше похожи на таблички в руках преступников с полицейских фотографий, особенно когда он представляет себе, как они смотрятся на мониторе системы безопасности. Вуди кажется, что неподвижность этих персонажей каким-то образом отвлекает или даже заражает его работников. Не слишком ли медленно они передвигаются? Он делает все, что в его силах, чтобы подать им пример, как нужно расставлять на стеллажах новые книги, а затем смотрит на часы.
– «Тексты» закрываются через пятнадцать минут, – кричит он. – Пожалуйста, проходите с покупками на кассу.
Мужчины в креслах как будто не сознают, что это объявление имеет какое-то отношение к ним. Вуди шумно и быстро загружает полки еще пять минут. Поскольку его не покидает ощущение, что в прошлый раз ему не удалось докричаться до этих посетителей, он подходит к телефону рядом с «Рептилиями», чтобы объявить:
– «Тексты» закрываются через десять минут.
Результат точно такой же, и он ставит книги на полки так энергично, что умудряется порезать кожу на костяшке пальца о край стеллажа. Задолго до следующего объявления он принимается поглядывать на часы, посасывая кровоточащий порез. Минутная стрелка ползет по циферблату, словно жук на ниточке, и когда она наконец встает более-менее вертикально, он снова начинает нормально дышать.
– «Тексты» закрываются через пять минут, – произносит он и колонки под потолком. – Просим посетителей пройти к выходу. Магазин откроется завтра в восемь утра.
Парочка в креслах вполне тянет на статуи из музея, снабженные описаниями на табличках. Вуди соображает, сколько времени им дать, прежде чем сделать последнее предупреждение, когда к ним подходит Найджел, что-то объясняя вполголоса. Кажется, их головы поднялись на дюйм, не больше, и на этом – все. Уже скоро к товарищу присоединяется Рей, он тоже что-то негромко говорит, и с тем же результатом. Слишком многие теперь с интересом прислушиваются, вместо того чтобы заниматься полками, и это еще одна причина для Вуди поскорее вмешаться.
– Слушайте, мы же объясняем, что тут ничего личного, – втолковывает Найджел. – Просто мы уже закрываемся на ночь, вот и все.
– Он сказал, что вы по домам не идете, – возражает один из мужчин.
– Моему товарищу не стоило сообщать об это вам. Не понимаю, зачем он это сделал.
– Так ты называешь его лжецом? – уточняет его собеседник с неожиданным энтузиазмом.
