– Я не имел в виду, что он не годится для своей работы. Я пытался сказать ему совершенно противоположное. Но у вас ведь квалификация куда выше, чем у него, так ведь?
Вуди не понимает, к чему этот вопрос, однако не может не ответить:
– Несравнимо.
– Однако вы тоже не заметили опечатки.
Вуди уже зол как черт и спешит подтвердить это словами:
– Какой еще опечатки?
– Господи, так вы до сих пор не в курсе? Дела обстоят еще хуже, чем я подозревал. Вы не знали, что на ваших рекламах неверно написано слово.
– Разумеется, мы знали. И мы все исправили.
– Только не на тех листовках, которые вы разнесли по всему торговому комплексу.
– Да, именно на тех. Там была ненужная запятая, и мы от нее избавились.
– Да, в наше время их кругом полно, только дело не в запятой. Я говорю о том, что у вас было обозначено как «группа чтителей».
– Читателей, вы хотите сказать.
– Вы хотели, но только в листовке сказано не так.
Вуди хватает одну бумажку из стопки рядом с телефоном и щурит глаза. Несколько мгновений он не в состоянии найти нужную строчку – можно подумать, он разучился читать, – а затем неверно набранное слово само бросается в глаза, словно он спас его от забвения. От ярости Вуди как будто пол дрожит под ногами; несомненно, именно так себя ощущаешь, когда тебе подложили свинью. Его рука комкает бумажку в колючий шарик, а Боттомли замечает:
– Судя по звукам, вы наконец увидели.
– Я с этим разберусь, – обещает Вуди, бешено улыбаясь.
– И как же вы собираетесь это сделать? Если вы хотите обвинить кого-нибудь из работников, значит, вы так ничего и не поняли.
Вуди знает, что ответ ему не понравится, однако никак не может удержаться от вопроса:
– Кого же, по-вашему, мне следует винить?
– Попробуйте обвинить то место, где находитесь.
– Если у вас какие-то жалобы на мой магазин, я слушаю вас.
– Да не на магазин. – Боттомли заполняет паузу звяканьем стакана и изрядным глотком, прежде чем продолжить: – Есть кое-что еще, что мне следовало объяснить подоходчивее. Парнишка, наверное, тоже подумал, что я имею в виду магазин.
– Мне никто не передавал, что вы говорили об этом.
– Полагаю, он счел это неважным и недостойным упоминания. Должно быть, он подумал, я спрашиваю, откуда магазин получил название.
– Ну, я бы сказал, это совершенно очевидно.
– Если речь о магазине, то да, но я имею в виду название всего торгового комплекса.
Какое Вуди до этого дело? Этот человек пьян, он вряд ли скажет ему что-то, что он захочет услышать. И только в надежде побыстрее свернуть этот разговор Вуди произносит:
– И что с названием?
– Разве у вас, янки, нет такого слова?
– У нас полным-полно слов, которых нет у вас. Что за слово?
– У вас оно используется все реже. Вы уже спорите, нужно ли оно. А вы сейчас начинаете огрызаться, как этот ваш парнишка, который не видел ошибки, распространяя ее по всему комплексу.
Вуди зашвыривает в ближайшую мусорную корзину бумажный комок, чтобы перестать уже терзать собственную ладонь.
– Так вы больше не пытаетесь выразиться яснее?
– Справедливое замечание. Я веду себя так, словно тоже нахожусь там. Должно быть, виновата выпивка. – И все же Вуди выслушивает, как он делает очередной глоток, прежде чем спросить: – Вы бы в Штатах назвали это место заболоченным?
– Нет, вряд ли, во всяком случае, не там, откуда я родом. А что?
– Но здесь была трясина.
– Однако теперь ее нет.
Писатель молчит довольно долго, и Вуди ожидает услышать гораздо больше, чем просто:
– Но она была.
– Когда?
– После того, как здесь в шестнадцатом веке построили деревню. И, если вы верите легендам, после того, как то же самое было сделано в четырнадцатом веке.
На случай, если ему придется возражать, Вуди невольно спрашивает:
– Что за легенды?
– В правдивости одной можно не сомневаться: жители более поздней деревни сошли с ума. Считается, что от употребления гнилой воды. Однако к тому времени, когда они перестали драться друг с другом, или как еще назвать то, что они делали, там не осталось в живых ни единого человека, даже ребенка.
Это есть в его книжке, однако Вуди почти удалось выбросить этот эпизод из головы. Ему бы спросить вслух, была ли эта история опубликована в других источниках, но есть еще один непонятный момент:
– А что, вы сказали, случилось с первой деревней?
– Утонула, как и вторая.
– Вы хотите сказать, почву пришлось осушить. Но зачем прилагать столько усилий, чтобы выстроить какую-то деревню, по большому счету, посреди ничего?
– Ничего подобного делать не пришлось. Почва изменилась сама собой.
– Погодите-ка. Я точно знаю, что ее не пришлось осушать для строительства торгового комплекса. Вы же не станете уверять меня, что она сама собой осушилась дважды.
– По меньшей мере.
У него в книжке так же написано? Достоверности это не добавляет, и Вуди уже готов об этом сказать, когда Боттомли произносит:
– Одно вы верно уловили. Место, по большому счету, посреди ничего, поэтому задайтесь вопросом, что заставляет людей здесь строить.
– Если речь идет о нынешних магазинах, то, очевидно, скоростная трасса.
– Этого недостаточно.
