Недостаточно, чтобы оправдать существование торгового комплекса? Вуди не в силах понять, на что еще он намекает. Этот писатель ничего не смыслит в бизнесе, наверное, поэтому его книги не продаются. Туман ведь не может висеть над этим местом круглый год, а когда он рассеется, магазины свое наверстают – во всяком случае, «Тексты» наверстают. Вуди полагает, опьянение все сильнее сказывается на писателе, и он так и не сообщил ничего такого, что стоит запомнить или передать всем остальным. Когда Вуди спрашивает:
– Значит, в этом и состоит ваше сообщение? – он улыбается по большей части своей шутке.
– Похоже, пора закругляться. Сделал все, что мог. – Вуди слышит, как трубка отодвигается ото рта писателя, и ее место занимает стакан, явно еще немного опустевший, а затем голос Боттомли возвращается, бормоча: – Еще одна мысль, – настаивает он. – И неплохая. Попробуйте все рассказать тому парню, с которым я познакомился, и всем остальным, когда будете подальше от этого места. И тогда узнаете, что они думают.
– С чего бы мне это делать?
– А вы подумайте об этом, когда будете где-то еще.
Должно быть, это самый худший способ подкинуть свинью – коварно не поддающийся определению, и потому бороться с таким невозможно.
– Это прекрасное место для каждого, – заявляет Вуди и вешает трубку.
Он готов разобраться с теми, кого упоминал Боттомли, но тут Агнес распрямляется, сжимая книгу. Вуди снова вспоминает о своем сравнении с кормящимися животными, в особенности из-за выражения ее лица, угрюмого и по-бычьи упрямого.
– Это не Гэвин звонил, – сообщает она.
– Эгей, ты заметила.
– Я думаю, мы должны приложить усилия и убедиться, что он в безопасности.
– Не стоит думать о чем-то, что не связано с твоими полками. – Не похоже, что его слова ее радуют, но он не видит причин ей угождать. – Я не собираюсь звонить отсюда, – пусть она понимает его, как хочет. Он уже идет к Ангусу, чтобы отправить его наверх для разговора, когда телефоны снова начинают надрываться.
Неужели весь внешний мир сговорился мешать работе? Микрофон телефонной трубки все еще влажный от его дыхания.
– Да? – Слово звучит резко, как удар ножа, направленного в цель.
– Это книжный магазин?
– Да, мэм. – Он смягчает тон и свою улыбку, потому что, судя по голосу, это потенциальная покупательница. – Вуди у телефона. Чем я могу вам помочь?
– А наша дочка там? С ней все в порядке?
– Все здесь. С кем вы хотите поговорить?
– Ей нравится, когда ее называют Аньес.
– Значит, это была не ваша идея. Что ж, похоже на бунт. – Почему же он совершенно не удивлен, что очередная ненужная пауза связана с Агнес? – В любом случае, да, она здесь, и с ней все хорошо, как и всегда.
– Значит, она не попала в ужасную аварию на скоростной трассе. Мы только что об этом услышали. И подумали, она могла бы и позвонить, сообщить, что с ней все в порядке.
– Простите, но это было невозможно.
– Почему же?
В голосе женщины слышатся тревожные нотки, а Агнес хмурится, глядя на него, словно услышала голос матери. Вуди всеми силами старается обойтись без слов, которые могли бы дать Агнес подсказку.
– Политика магазина. Никаких обсуждений, если они не связаны с бизнесом.
– Вам не кажется, это несколько чересчур? Все равно, что посадить всех работников под замок.
Теперь он понимает, у кого Агнес научилась перечить.
– Это не я придумываю правила, мэм, – ограничивается кратким ответом Вуди. – И на меня они тоже распространяются.
– А, так, значит, вы со мной согласны? Но вы должны что-то с этим поделать, вы же директор. Я бы перемолвилась с Агнес парой слов, если можно.
– Боюсь, ничем не могу помочь.
– Но что вы имеете против? Вы же только что сказали…
– Работа. На всю ночь. Целый магазин необходимо подготовить для особого случая, а те, кто должен помогать, не делают этого. Не волнуйтесь, вы можете мне верить. Все в полной безопасности, пока я на посту.
Ни его слова, ни его улыбка, похоже, не трогают эту женщину, которая повторяет:
– Я все равно хочу переговорить с моей дочерью.
– Как я уже сказал, это невозможно. Прошу вас, не пытайтесь снова. На все звонки буду отвечать я.
Ощущение, что его подслушивают, сильно как никогда. Вуди кажется, что, понизив голос, он лишь подманил слушателя ближе, слушателя, которого он даже не видит. Агнес бросает на него косой хмурый взгляд, наклоняясь за очередной книжкой. Когда ее мать выдыхает, гневно или недоверчиво, он завершает разговор.
– Ангус, ты нужен у меня в кабинете, прямо сейчас, – выкрикивает он, как только дверь, ведущая к комнате для персонала, капитулирует перед его пропуском.
Из своего кабинета он видит и Агнес. Пока он наблюдает, как ошеломленный, словно в воду опущенный Ангус еле-еле тащится через торговый зал, он замечает, что Агнес опускает руку на телефонный аппарат на прилавке. И он обрушивает свой голос на нее, а заодно на всех остальных работников:
– Давайте все сосредоточимся на том, чего ради мы собрались здесь сегодня ночью! Если вам необходимо с кем-то поговорить, сообщите мне. В данный момент нам не нужен никто, кроме тех, кто уже здесь.
