Конни проходит в свою часть кабинета так неспешно, что он уже готов попросить, чтобы она не теряла времени даром. Серая поверхность, усеянная символами, такими блеклыми, что кажутся просто бессмысленными пятнами на мониторе, концентрируется и превращается в рабочий стол. Она щелкает «мышью», на которой нарисованы усы, затем водит этим бледным, гладким, лишенным лапок предметом, копаясь в своих файлах. Когда текст рекламы, задрожав, разворачивается на экране, она бормочет себе под нос:
– И на что вы хотите посмотреть?
– Просто смотри внимательно.
Она так и делает, прежде чем ахнуть, и звук такой, словно она выдохнула, только-только вдохнув.
– Господи боже. О нет! Вы шутите.
– Я – нет, ни в коем случае. А ты?
– Почему же я этого не увидела?
– Знаешь, я задаюсь тем же вопросом.
– Я серьезно. По какой причине? Я никогда не была такой небрежной. И я не верю, что у кого-то найдется повод обвинить меня в этом. Легкомысленной, может быть, но мне просто нравится казаться такой с другими. – Она выдерживает мимолетную паузу, надеясь услышать согласие или ободрение, однако Вуди не собирается высказывать ни того ни другого, и она прибавляет: – В этом месте есть что-то такое, что мне начинает сильно не нравиться.
– Знаешь что, у меня те же чувства вызывают работники, которые не проявляют лояльности магазину.
– Каким именно образом? Молчат, даже если замечают ошибки? – И Вуди слышит не угрызения совести, а истерическое торжество, когда она вопрошает: – А это еще что?
Такое впечатление, что ее взгляд пытается уйти куда-то за компьютер.
– Тень какая-то, – отвечает он так раздраженно, что его улыбка съезжает набок.
Конни убирает в сторону клавиатуру и отодвигает монитор от стены. Вуди она напоминает человека, переворачивающего камень, чтобы узнать, что таится под ним. Может, она пытается отвлечь его внимание от неправильного слова на экране? Он уже жалеет, что не побеседовал с нею внизу, пусть это и было бы унизительно для Конни, но ведь она впустую разбазаривает время, которое он мог бы потратить на заполнение полок. Она действительно нашла на стене какой-то отпечаток, однако Вуди это нисколько не впечатляет.
– Просто кому-то надо было помыть руки. Думаю, с тех пор они это сделали.
– Здесь тоже такой.
На задней стенке монитора отпечаток другой ладони, а может, той же самой. Но и там и там длина и размеры пальцев сильно отличаются от пальцев любой нормальной руки. Вуди уже готов недоуменно нахмуриться, когда ему в голову приходит простое объяснение.
– Парень, который устанавливал компьютеры, скорее всего, был в перчатках.
– Точно? А вы его видели? – Прежде чем Вуди успевает заверить ее, что видел, хотя и не помнит этого, она тянется к монитору, чтобы поставить на место, но тут же отдергивает руки. – Всё еще влажный, – негодует она.
Вуди опускает ладонь на отпечаток, но не чувствует ничего, кроме пластмассы и, может, какого-то намека на песок.
– Уже нет, – уверяет он и придвигает монитор вплотную к стене.
– Разве мы не решили, что я должна заниматься полками? – Конни, похоже, выражает надежду.
– Конечно, как и все остальные, но только когда исправишь ошибку; кстати, почему бы тебе не распечатать несколько копий, чтобы я мог завтра показать нашим посетителям.
Судя по лицу Конни, она боится, что кто-то вылезет из-за ее стола и начнет шарить в компьютере.
– Господи, я сам сделаю, – произносит Вуди так грубо, что у него сводит скулы.
Он исправляет «чтителей» на «читателей», сохраняет документ, задает принтеру печать пятидесяти экземпляров, всё это время наблюдая на мониторе системы безопасности, как серые фигуры преклоняют колени и поднимаются. Затем он направляется в сторону лестницы, подразумевая, что Конни последует за ним, но вместо того она берет одну листовку.
– Точно должно быть именно так? Лично я уже не в состоянии понять.
– Кто, ты говоришь, несет за это ответственность?
Она мотает головой и разводит руками, словно имеет в виду свой разум или окружающую обстановку. Вуди хватает верхний листок. Пока он внимательно просматривает свежеиспеченную страницу, она успевает остыть, хотя и остается слегка влажной на ощупь.
– Не вижу проблемы, – сообщает он.
– Не спросить ли нам кого-нибудь еще?
– С чего бы это?
– На тот случай, если мы оба что-то проглядели.
– Я достаточно нагляделся. В основном на то, как ночь проходит впустую, если я не стою над душой у некоторых.
Губы у Конни размыкаются, то ли от желания возразить, то ли от осознания, что в число некоторых входит и она сама, но тут же снова сжимает их в бледную линию.
– Хорошо, вернемся к нашим полкам, – произносит Вуди и придерживает дверь открытой, чтобы Конни подчинилась приказу. Он быстро спускается по ступенькам за ней по пятам, подгоняя ее, а потом несется в «Жизнь природы», где принимается сортировать книги и разгружать тележку с такой скоростью, что один том падает и раскрывается на фотографии, где шимпанзе в джунглях забивают насмерть одного из сородичей. Вуди откатывает тележку к лифту и принимается втискивать книги на предназначенные им места, когда к нему подходит Агнес.
