– Когда метель стихнет, я продолжу поиски, – пообещала Уайли. Она сунула руку в карман и вытащила грязный клочок ткани с кроликами, обнаруженный возле грузовика. – Я нашла вот это. Твое? – спросила она.
Глаза у мальчика загорелись, он улыбнулся и осторожно протянул руку. Уайли отдала ему клочок, и малыш прижал его к щеке.
Почему женщина не дождалась возвращения Уайли? Куда она могла подеваться? Уайли не удавалось отогнать мысль, что та, возможно, замешана в грязном деле и от кого-то убегает. В голове мелькали разные варианты: возможно, она скрывается от правосудия или жестокого мужа. А может, просто заблудилась и где-то бродит сейчас посреди бури.
Они спустились по лестнице, и Уайли добавила еще поленьев в огонь. У мальчика была забавная привычка поворачиваться боком и краем глаза наблюдать за происходящим вокруг, словно он старался остаться незамеченным. Уайли расправила одеяло на диване, Тас сразу запрыгнул туда, потоптался, сделав три круга, и устроился в углу. На этот раз Уайли не стала ругать пса. Она пошла в кухню принести мальчику стакан воды. Наверняка он еще и голоден. Она перерыла все шкафчики и отыскала коробку хрустящих хлопьев, наполнила ими тарелку. Потом отнесла стакан воды и хлопья мальчику, свернувшемуся клубочком подле Таса и снова засунувшему палец в рот.
– Тебе надо попить, – сказала Уайли, протягивая ему стакан. Но ребенок отвернулся, сжав губы. – Что ж, – она поставила стакан и тарелку на кофейный столик, – возьмешь сам, когда захочешь.
Веки мальчика отяжелели, и вскоре они с Тасом задышали в унисон. Оба крепко спали.
Уайли посмотрела на часы. Неужели еще только полночь?
Снаружи неистовствовала буря. Ветер сердито завывал, снег скребся в окна. Уайли уставилась через окно на улицу, надеясь разглядеть в темноте женщину, идущую к дому, но видела только белую пелену снега. Наконец она сдалась. Жертва аварии либо отыскала помощь на заснеженной дороге, что маловероятно, либо ее доконала непогода.
Уайли принесла сверху свою книгу и папку с фотографиями места преступления. Она раздумывала, не налить ли себе бокал вина, но в конце концов остановилась на чашке кофе. Пыталась читать, но внимание отвлекал спящий комочек на диване. Кто этот мальчик? Там, на улице, его, наверное, ищут.
Время от времени она проверяла телефон, но тот по-прежнему отвечал молчанием. Впервые за много недель Уайли захотелось с кем-нибудь поговорить. Нет, не просто с кем-нибудь: ей захотелось поговорить с сыном. Извиниться за то, что вот так уехала. Она разочаровалась в нем, устала от их ссор, от того, что Сет настраивал бывшего мужа против нее. И когда сын ушел в ту ночь и не вернулся домой – для нее это оказалось слишком мучительно. Она не знала, где находится Сет. Не знала, жив он или мертв.
Уайли нашла для себя простой выход как мать. Слова Сета причинили ей сильную боль. Он ненавидел ее и хотел уйти жить к отцу. Обиженная, она воспользовалась предлогом, что нужно закончить книгу, и уехала в это печальное, безлюдное место. Бросила сына, и один Господь теперь знает, чего будет стоить восстановить их отношения.
Сейчас ей очень хотелось поговорить с Сетом о школе и друзьях, но это было невозможно.
Теперь Уайли предстояло в одиночку позаботиться о другом ребенке – и пока у нее не получалось найти к нему подход.
Вьюга бушевала, тени сгущались. Она посмотрела на часы: ровно час ночи.
Уайли ненавидела такие моменты тишины. Казалось, что весь мир спокойно спит, кроме нее самой. К тому моменту, как на небосклоне появились серо-голубые проблески света, она наконец расслабилась. Закрыла глаза и на мгновение стала как все.
Очнулась она от скрипа половиц. Сонно заморгала и заметила мальчика: он сидел у камина спиной к ней.
Что-то выпало из рук ребенка и разлетелось по полу. Фотографии перерезанного горла и выбитых зубов, пустых глазниц. Только не это, подумала Уайли. Он обнаружил снимки с места преступления. Мальчик, спотыкаясь, вскочил и выбежал из комнаты. Уайли спрыгнула с дивана и помчалась за ним. Ребенок едва успел добраться до уборной, как его вывернуло и горькая, горячая струя рвоты вырвалась изо рта.
Мальчика тошнило, пока желудок не опустел до конца.
– Тебе не следовало видеть фотографии, – сказала Уайли, стоя рядом с дверью полутемной ванной. – Прости. Мне они нужны для работы. Я пишу книги.
Мальчик забрался в тесное пространство между стеной и унитазом и прикрыл лицо руками.
Уайли помедлила в дверном проеме. Когда ей стало ясно, что ребенок не выйдет из ванной, она вернулась в гостиную.
Как доходчиво объяснить ему, зачем ей эти ужасные снимки? Слова здесь бессильны. Он решил, что она чудовище. Последний шанс завоевать его доверие был утрачен.
