С виду двор и дом казались в точности такими же, как всегда. На подъездной дорожке стояли грузовик отца и мамина машина. Краснозобые колибри порхали над ярко-оранжевыми цветами возле дома. Медный петушок-флюгер на крыше сарая вращался от порывов горячего ветра.
Но Джози никак не могла заставить себя выйти на открытое пространство. Решетка задней двери скрипела на петлях. Может быть, все проспали, с надеждой подумала Джози, хоть и понимала, что это маловероятно. Уличный загон для коз пустовал, и крики, похожие на человеческие, доносились из закрытого хлева. Джози знала, что это всего лишь блеяние голодных коз, но от их отчаянных воплей у нее волоски на руках встали дыбом. Отец никогда не забывал покормить и подоить коз.
Она мечтала ворваться в дом и найти там свою семью и Бекки, ждущих ее прихода, но ступни ног, израненные камешками и жесткой почвой, не позволяли двигаться быстро. Она морщилась при каждом шаге.
Цыплята в курятнике заквохтали при ее приближении, требуя, чтобы Джози накормила и напоила их. Пожалуйста, пусть окажется, что родные еще просто не проснулись, молилась девочка.
Она подняла глаза на дом. Вспомнила грохот выстрелов и огненную вспышку в окне родительской спальни прошлой ночью. За шторами не было видно движения, но они оказались приоткрыты, словно кто-то подглядывал из-за них.
Это всего лишь дурной сон, говорила себе Джози. Она просто ходила во сне. Чем больше она думала о минувшей ночи, тем более вероятной казалась эта мысль. Ей просто приснился кошмар.
Когда она миновала хлев и курятник, козы и куры стихли. Джози прокралась мимо сарая, в котором мама держала садовые инструменты, мимо батута, где они с Бекки скакали вчера ночью. Казалось, прошел целый миллион лет.
Джози вытянула шею, надеясь услышать, как мама с папой разговаривают за кухонным столом. Но в доме было тихо, только решетка двери скрипела и постукивала, открываясь и снова захлопываясь от порывов горячего ветра.
Джози ухватила решетку на полпути и вошла в прихожую, прикрыв створку за собой. Ее отругают за то, что оставила дверь открытой на всю ночь. Джози заметила пыльные рабочие ботинки отца в прихожей, и ее снова окатило волной тревоги.
В кухне было пусто. Гудел холодильник и жужжал кухонный вентилятор. В гостиной на полу валялись кеды Итана, а на подлокотнике дивана лежала мамина раскрытая книжка.
Джози подошла к подножию лестницы и посмотрела вверх.
– Мам? Пап? – позвала она. Ответа не было. Она не могла поднять левую руку, чтобы ухватиться за перила, поэтому прижалась правым боком к стене, чтобы удерживать равновесие. Ее подмывало повернуться и спуститься назад, но Джози не смогла остановиться и толкнула рукой дверь родительской спальни, переступив порог.
В комнате стоял полумрак, солнце едва проникало сквозь шторы, закрывающие окна. Воздух пах необычно, но знакомо. Холодок страха побежал по спине Джози.
– Мама, папа, – прошептала она, тряся кровать. – Пора вставать.
Ответа вновь не последовало. В комнате было слишком тихо.
Взгляд девочки переместился вправо, туда, где на стене виднелась россыпь алых брызг. Джози проследила за алой струйкой, стекающей вниз, и увидела в углу сгорбленную фигуру с широко раскрытыми глазами и дырой в груди размером с кулак.
Она не могла оторвать взгляд от ужасного зрелища. Фигура едва напоминала маму, неужели это она? На лице застыла гримаса, словно из фильма ужасов. К телу прилипла пропитанная кровью ночная рубашка.
Провод синего телефона, стоявшего у кровати, был оторван и спутанным комком валялся на полу.
Странное онемение распространилось по конечностям Джози, а в ушах раздавалось гулкое биение сердца. Шатаясь, она вышла из комнаты.
– Пап? – крикнула она. – Папочка!
Шатаясь, девочка пошла к своей спальне, но резко остановилась у порога. На полу, выглядывая в дверной проем, виднелась рука со сжатой в некрепкий кулак ладонью. Джози не хотела видеть, чья это ладонь, но она и так знала. Отец. Ей не хотелось смотреть, во что он превратился, и все же она пошла вперед. Тусклый блеск золотого кольца мигнул на пальце.
Джози с дрожью перевела дыхание и заглянула в дверной проем. Лицо отца исчезло. Вместо него виднелась неразличимая масса крови, костей и плоти. Крик застрял у Джози в горле, она повернулась и ринулась наружу. И почувствовала, как ее голая ступня задела ладонь отца. В ужасе Джози сбежала вниз по ступенькам, едва касаясь их ногами. Распахнула входную дверь, выскочила навстречу безжалостному солнечному свету и помчалась со всех ног.
В полвосьмого утра Мэтью Эллис направлялся к дочери и зятю на их ферму в миле от его дома по улице Медоу. Он планировать заехать к ним по пути в город, где собирался встретиться со старыми друзьями и выпить кофейку.
Мэтью увидел, как по дороге метрах в ста впереди мечется фигура. Из-за отблесков солнца на асфальте Мэтью сначала решил, что это олень, задетый машиной.
Подъехав ближе, он понял, что ошибся. Израненная окровавленная фигура оказалась не животным, а человеком, который, скрючившись от боли, шатался от одного края дороги к другому.
