Бабушка не ответила, и девочка отвернулась от окна. Увидев выражение лица Каролины, девочка поняла: патруль здесь из-за нее. Полицейские боятся, что тот, кто убил ее родителей, придет за Джози.
– Не волнуйся, ты здесь в безопасности, – заверила Каролина.
Джози забралась в кровать. Простыни пахли белизной и были прохладными на ощупь. Они успокаивали ее израненные ноги.
И мысли девочки отправились бродить по темным и пустынным местам. Родители мертвы. Что они подумали бы сейчас? Счастливы ли они, что она в безопасности в доме бабушки, или считают, что ей следовало приложить больше усилий и попытаться спасти их? Думают ли, что ей надо быть вместе с Итаном и Бекки, где бы те ни оказались?
Потом ее поразила мысль, что родители теперь всю оставшуюся жизнь будут смотреть на нее сверху. Знать каждое ее движение, каждую мысль. Им известно, о чем дочка думает вот в эту секунду: что она рада полицейскому, который сидит внизу в машине, что тихий голос в голове Джози шепчет: «Это сделал Итан». Что из-за такой малости, как домашний арест, она считает родного брата убийцей родителей и, возможно, Бекки. Что Джози тоже была бы мертва, если бы не оказалась на шаг быстрее Бекки и не укрылась в поле.
Джози открыла глаза. Черные тени танцевали на потолке, и она слушала незнакомые ей скрипы и завывания дома в ожидании сна. А тот все не приходил. Джози услышала скрип двери, когда бабушка с дедушкой зашли посмотреть на нее. А позже слышала чей-то тихий плач, хотя то мог быть ветер, тревожащий поля.
Немного позже девочка выскользнула из постели и осторожно выглянула в окно. Полицейский находился на своем месте. Но было за окном и что-то еще. Она уставилась в темноту. Что там? Проблеск света? Движение теней?
Именно в темноте случаются страшные вещи, подумала Джози.
Она включила маленькую прикроватную лампу и забралась назад под одеяло. Сон наконец-то одолел ее, неспокойный и наполненный кошмарами.
Агент Сантос постучала в дверь мотеля напарника утром в субботу, четырнадцатого августа. Они с Рэндольфом остановились в «Бёрден инн», дешевой придорожной гостинице, мрачной, как и ее название. Но, по крайней мере, чистой.
Джон сразу откликнулся, готовый к новому дню: агент уже надел пиджак и галстук.
Сантос вошла в номер, и ее поразил спертый, жаркий воздух, как в духовке.
– Черт, – прошипела она. – У тебя что, не работает кондиционер?
– Нет, – сказал Рэндольф бодро. Он даже не вспотел.
– Я получила сообщение. Надо позвонить судмедэксперту штата. Надеюсь, у него для нас есть новости. – Сантос села за маленький столик и потянулась к трубке, пока Рэндольф пытался наладить неисправный кондиционер.
– Да, это Камила Сантос. Доктора Фостер, пожалуйста, – сказала она. – Она просила меня перезвонить.
Кондиционер затрясся и застучал, но, похоже, все же заработал: Рэндольф сумел его починить. Чуть прохладный ветерок коснулся лба. Камила выпрямилась, услышав голос на другом конце провода, а напарник наблюдал за ней, пока она слушала и делала записи.
– Уверены? – спросила Сантос, опустив ручку. – Зачем кому-то это делать? – Услышав ответ, она слегка усмехнулась. – Нет, думаю, именно поэтому вам платят большие бабки. Спасибо, что сообщили нам. Мы добавим сообщение к перечню других не имеющих объяснения улик. – Сантос повесила трубку и взглянула на Рэндольфа, смотревшего на нее выжидающе. – В Дойлов стреляли не из одного оружия, – доложила Сантос, поднимаясь на ноги.
– На месте преступления нашли два вида гильз, так что для нас это не сюрприз, – заметил Джон. – Итак, у нас два стрелка и два ствола.
– Или один стрелок и два ствола, – поправила напарника Камила. – Интересно другое: как именно погибли супруги. Уильяму Дойлу выстрелили в горло из девятимиллиметрового ствола, а потом точно в это же место из дробовика. То же самое с Линн Дойл, но на этот раз стреляли в грудь.
– Наверное, хотели скрыть то, какое оружие было использовано, – предположил Рэндольф. – Мы знаем, что у Итана Дойла был доступ к дробовику, но был ли у него также пистолет? – размышлял он вслух. – Стрелявший должен был понимать, что мы в конце концов выясним, какое оружие было использовано. Слишком уж хорошо просчитано для шестнадцатилетки.
– Согласна, – сказала Сантос. – Но такое возможно. Если у нас тут преступление Бонни и Клайда, то Итан с Бекки могли вдвоем застрелить Дойлов. Что-то вроде договора: я готов, если ты готова.
– Возможно. Но если дело не в этом, тогда зачем? – спросил Рэндольф.
Напарница задумалась.
– Застрели я кого-то из девятимиллиметрового, мне могло бы сослужить хорошую службу, если бы все думали, что стреляли из дробовика. Он проделает отверстие покрупнее и нанесет больше ущерба. И поможет мне выиграть время.
– Дробовик перебьет девятимиллиметровый, – подтвердил Рэндольф, направляясь к двери.
– Всегда, – согласилась Сантос.
