Семья Дойлов не сомневалась, что Рэнди Каттер повредил часть их изгородей. Также шерифу поступали звонки о заблудившихся животных с фермы. И еще эта дружба Итана с сыном Рэнди Броком – она не нравилась ни одной из семей.
Рэнди стоял в центре хлева и медленно поворачивался вокруг, оценивая пространство. Он не должен здесь находиться, подумала Джози. Люди не заходят просто так, без разрешения, в чужие постройки. Каттер продолжал осматриваться, пока не встретился лицом к лицу с Джози. Их взгляды на мгновение пересеклись, и мужчина опустил глаза, словно смутился, будучи застигнутым врасплох.
– Извини, – сказал он. – Не хотел тебя напугать. Я искал твоего дедушку. – Рэнди стянул с макушки красную кепку с логотипом фирмы «Корма и семена Макдоноу» и теребил ее в крупных пальцах.
– Джози, – раздался хриплый голос Мэтью, – пора идти.
Тут он увидел Рэнди, и лицо его посуровело, а глаза с подозрением сузились.
– Тебе что-то надо? – спросил он Каттера.
– Нет-нет, – торопливо ответил тот. – Я просто заехал посмотреть, не нужна ли какая-то помощь. Может, надо подсобить с повседневными делами. Мне ужасно жаль, что такое случилось. Надо же, – он покачал головой, – даже представить себе не могу.
Отправив Рэнди восвояси, Мэтью занялся делами фермы, а Джози старалась держаться поближе к деду. Он подоил коз, а девочка дала им корма и воды. Пока она засыпала зерно в кормушки и добавляла в них свежего сена, над головой у нее кружили мухи.
Джози дошла до последней кормушки и начала сыпать туда зерно, когда в нос ей ударил мерзкий запах тухлятины. Она прикрыла лицо рукой. Козы пахнут довольно сильно, особенно козлы, но тут запах был другой, и весьма характерный.
Животные на ферме часто умирают. Будь то козы, цыплята или забредшие ночью опоссумы или еноты, запах их мертвых тел трудно с чем-то спутать. Джози знала, что нельзя позволять козам есть из кормушки, в которой лежит дохлое животное. Девочка осторожно разрыла кучку соломы на дне кормушки и увидела нечто странное: полоску темной джинсовой ткани. Джози замерла. Эта ткань была здесь настолько не к месту, что девочке понадобилось время осознать происходящее.
Джози потянула за ткань, но та не поддавалась. Она разгребла еще часть соломы, и появилось чуть больше джинсовой ткани. Мурашки поползли у Джози по позвоночнику, а запах стал еще сильнее. Она знала, что следует остановиться и позвать дедушку, но продолжала разгребать сено по всей длине кормушки, пока темно-синий цвет ткани не сменился бледным, чуть светлее раскиданного вокруг сена.
Все еще не уверенная в том, что это такое, Джози наклонилась ближе, чтобы рассмотреть получше. Из сена выглядывала рука с направленной вверх ладонью, сложенной чашечкой, словно человек просил подаяния или получал причастие. А потом Джози заметила шрамы. Они остались, когда брат в четырнадцать лет упал на изгородь с колючей проволокой и шипы разодрали ему ладонь в форме буквы Х.
Перед ней был Итан.
Когда выпал первый снег, девочка встала на стул под окном и наблюдала, как танцующие снежинки падают на землю. Она мечтала протянуть руку сквозь стекло и поймать белые кристаллы в ладонь. Они напоминали сияющие звезды.
Весь свет надо было выключать после захода солнца, а смеркалось теперь рано. Девочка и ее мать проводили много времени в темноте, слушая шаги отца наверху и прижавшись к обогревателю, чтобы не мерзнуть.
Отец девочки теперь регулярно приносил еду, даже разные лакомства вроде кексиков и пудинга в маленьких пластиковых стаканчиках. И все же мама не доверяла отцу. Она делила еду на порции, всегда проверяя, что у них осталось достаточно банок с куриным супом и консервированных равиолей, арахисового масла и тунца на тот случай, если он снова надолго задержится.
И хотя мама каждый раз давала дочери порцию больше, чем себе, в желудке девочки не проходило ноющее ощущение: она чувствовала пустоту, которую ничем было не заполнить.
Мать оставалась молчаливой и вечно погружалась в свои мысли. Девочке то и дело приходилось повторять вопросы два-три раза, прежде чем мама отвечала. Мать часто ходила по комнате, останавливалась у подножия лестницы и смотрела вверх. Девочке оставалось только читать и рисовать, развлекая себя самостоятельно.
Однажды мать поднялась на несколько ступенек, но быстро спустилась. На следующий день она взошла на ступеньку выше. И так продолжалось долгое время. Четыре ступеньки, пять, шесть. Наконец мама поднялась на самый верх. Девочка затаила дыхание. Неужели она откроет дверь? Отец ужасно разозлится. Мать долго стояла наверху, но в конце концов спустилась.
Однажды вечером отец ворвался в дверь с пакетом в руках.
– Ко мне сегодня зайдут несколько человек, – заявил он.
Раньше к ним никто никогда не приходил. По крайней мере, девочка об этом ничего не знала.
– Кто? – спросила она, но отец предостерег ее суровым взглядом.
– Вы должны молчать, это очень серьезно. Ни звука, – велел он. – Они пробудут здесь совсем недолго.
