Доктор Сфиллак оказался человеком необъятных размеров. Сначала Кристина испугалась, войдя в кабинет, половину которого заполняла собой туша гиппопотама с человеческим лицом.
– Проходите, – доктор развеял ее сомнения широкой улыбкой.
Эта радушная туша излучала такую надежность и благожелательность, что Кристина, подавив желание сосчитать подбородки доктора, присела в кресло и начала рассказывать. По мере ее рассказа доктор Сфиллак отчего-то краснел, глаза его слезились. Наконец она закончила, и он заговорил высоким звонким голосом, плохо сочетавшимся с огромными габаритами:
– Человеческий мозг очень медленно поддается изучению. Сколько бы ни старались ученые, но мозг на восемьдесят процентов остается непознанным. «Songs of sirens» – «песни сирен» – феномен, который мы относим к числу поэтических гипотез. Поверьте, поэзию приплели сюда не ради красоты. Она – от беспомощности. То, что наука не в состоянии объяснить, она поэтизирует – с одной стороны, придавая явлению статус, обозначая его и нашу информированность о нем, а с другой стороны – оставляя в области мистического, непостижимого. Мы точно знаем, что на мозг оказывают влияние любые звуки и любые изображения. Любите Бетховена?
Кристина кивнула, хотя была равнодушна к классической музыке.
– Когда вы слышите «Лунную сонату», вас переполняет романтическая чувственность. Первые такты пятой симфонии вызывают в вас чувство тревоги. А при звуках «Героической» симфонии вы готовы вскочить с кровати и устремиться к свершениям. Но почему от звука или созвучий определенной частоты наступает духовный подъем, а от других – депрессия или временный паралич, мы ответить не можем. Мы лишь способны зафиксировать, что это – так. Что касается источника… – Доктор смерил Кристину недоверчивым взглядом. – Его нужно изучать в лаборатории. Горло, связки… Их необходимо обследовать, и довольно тщательно. Поверьте, эти органы тоже таят в себе загадки. Но это – уже не моя специализация.
