Кристина проехала две ленточные развязки, трижды превысила скорость и один раз развернулась через две сплошные полосы. Необходимо было убедиться, что ее никто не преследует. В зеркало она видела руки пассажира на заднем сиденье, сложенные лодочкой, будто в молитвенном послании. Запястья этих рук были стянуты красным пластиком. Руки человека, похитившего ее отца.
Серж все еще не пришел в себя и пускал пузыри, лежа на заднем сиденье, болтая безвольно головой на поворотах и держа на животе молитвенно сложенные руки.
Кристина заложила последний вираж и выехала на гравийную дорожку. Через пятьсот метров дорожка вывела ее к строительной площадке. Стройка началась не так давно, успели прорыть котлован и заложить фундамент. Затем московские власти что-то не поделили с федеральными, и стройку временно заморозили. Но для Кристины было важно, что строительная площадка обширным пустырем отделяла от жилых домов гаражный кооператив в лесистой низине. Она обогнула стройку и подъехала к цепочке гаражей, которые рассредоточились, как солдаты в атакующем порядке. Третий справа. Она остановилась и заглушила двигатель. Вышла из машины, выбрала из связки нужный ключ. Адрес гаража был написан на талоне, прикрепленном к водительскому удостоверению Бесцветного. Она рисковала, но выбора не было. Как по-прежнему не было никакого плана.
Массивный висячий замок открылся с первой попытки. Кристина облегченно вздохнула. Гараж был пуст и темен. Собралась с силами, за плечи стащила пассажира с заднего сиденья на землю. Его ноги, сцепленные над ботинками таким же красным пластиком, что и руки, прочертили две почти параллельные кривые, когда она поволокла пленника в гараж. Внутри Серж начал приходить в себя. Глаза приоткрылись, и она услышала хриплые звуки, которые он пытался сложить в слова. Он что-то спрашивал.
– Говори по-английски, – приказала Кристина.
– Кто ты? – прохрипел Консьерж. – …Али? Я не успел пока…
– Ты все успеешь. У нас с тобой есть время.
Кристина оттащила Сержа на середину гаража. Там, посреди цементного пола, на небольшом отдалении друг от друга торчали два штыря – держатели для автомобильных шин. Девушка отыскала на верстаке моток бечевки и, пока руки Консьержа были стянуты пластиковыми наручниками, привязала их к разным стойкам. После этого расстегнула наручники, а бечевки натянула так, что руки, вытянувшись над головой, напоминали букву V. Другим куском бечевки она привязала ноги пленника к какой-то железной арматуре в противоположном углу гаража. Серж оказался растянут, как на горизонтальной дыбе.
Кристина взяла молоток. Легонько, как врач, постучала по коленным чашечкам. Серж задергался, лицо его искривилось в гримасе. Пока еще не от боли, но от страха, связанного с предчувствием.
– Спокойно, расслабься. Пока не больно. Скоро будет больно. Обязательно будет. Очень больно.
Кристина взяла табуретку, поставила ее так, что голова Консьержа оказалась между двух ножек, села и сверху вниз пронзительным немигающим взглядом уставилась ему в глаза. Она смотрела на него так долго и неотрывно, будто хотела высосать взглядом его мозг, всю его жизнь, впитать каждую черточку этого небритого лица. Темные круги под припухшими глазами, которые на фотографиях казались ей зелеными, а при тусклом освещении гаражного фонаря оказались темно-коричневыми. Округлые азиатские щеки, неровные ломающиеся губы, слипшиеся рыжие волосы на лбу и на висках.
– Тебе бы пошли бакенбарды, – сказала Кристина тихо и коснулась молотком обеих его щек по очереди. В этот момент от долгого взгляда в одну точку ее замутило. Секунду Кристина сопротивлялась, но не сумела справиться со спазмом. Ее вырвало. Зеленоватый поток, продукт перегрузки нервных клеток, стараний бесцветного душителя и запаха бензина, пропитавшего гараж, выплеснулся прямо на лицо Сержа. Тот зажмурился и принялся отплевываться во все стороны, кашляя и матерясь.
– Сука! Ты беременная или с бодуна? У Али не осталось здоровых бойцов? Кто ты? На хера все это?!
«Слишком много вопросов», – подумала Кристина, полезла в карман, вытащила упаковку салфеток и долго вытирала свои губы. Затем еще минуту молча буравила тяжелым взглядом униженного испоганенного врага. Наконец почувствовала, что силы вернулись к ней:
– Я от Ларсена. Свена Ларсена. Помнишь его, Консьерж?
Она не отрывала взгляд от его лица. Что бы он сейчас ни сказал, ей было важно прочесть в его глазах настоящий ответ на вопрос, который она пока не озвучила. Выражение лица Консьержа не изменилось. Кристина не уловила в нем ни удивления, ни смятения, ни вины. Только прежнее отвращение к продуктам пищеварения, которые он старался стряхнуть, судорожно мотая головой.
– Где он? Где мой отец? Говори! Или… я утоплю тебя в отходах. Я наблюю море, засуну в него твою голову и не позволю вынырнуть!
– Я не знаю никакого Ларсена! Правда не знаю! Я работаю со многими людьми, но среди моих клиентов не было Ларсена, это точно!
– Ты похитил его!
– С ума сошла? Я не похищаю людей! Не мой бизнес.
