Кристина подняла молоток и занесла его над левым коленом Консьержа. Тот заорал, мешая английские мольбы и русский мат.
– Кто он?! Кто твой отец? Помоги мне его вспомнить! Покажи фото!
Кристина задохнулась от такого цинизма, и молоток опустился на ногу Сержа, рядом с коленной чашечкой. Тот взвыл.
– Ты умеешь забывать тех, кого похитил?! Тогда забудешь и эту боль. Вот тебе! – Молоток опустился еще раз. – Он был твоим клиентом! Что ты с ним сделал?!
– Дура! – заорал Серж. – Я половину клиентов знаю под вымышленными именами! Это правила бизнеса! Они тут такое творят, что ходили бы в масках, если б была возможность!
– Ах ты… – Кристина замахнулась.
Консьерж зажмурился.
Кристина блефовала. Угрозы, истерические вопли, зубовный скрежет и молнии из глаз – все было актерской игрой по мотивам просмотренных кинобоевиков. Конечно подобное поведение было не в ее природе. С детства девушка была приучена воспринимать происходящее и действовать с холодным спокойствием. Королевская осанка проявлялась в эмоциональной отстраненности и обдуманности каждого жеста и каждого слова. Расчет Кристины был в том, что, увидев перед собой истеричку, слетевшую с катушек, Консьерж не станет искушать судьбу. Но, разумеется, она не настолько вжилась в образ агрессивной суки, чтобы игнорировать его логические доводы.
– Смотри! – Кристина быстрым движением достала бумажник и раскрыла его на фотографии улыбающегося седовласого человека в узких очках. – Где он сейчас?
Серж прищурился, вглядываясь в фото сквозь потеки слез и непереваренной пищи.
– Эмиль Леннеберг – твой отец? – В его голосе звучало искреннее удивление. Кристина заметила, как изменился взгляд, которым Серж теперь смотрел на нее, – он стал строже.
– Эмиль Леннеберг! – повторила она. – Эмиль Леннеберг… Ты говоришь, этого человека зовут Эмиль Леннеберг?
– Я его знаю, – тихо сказал Серж. – Развяжи меня, я все расскажу.
– Говори! – приказала Кристина. – Если твой рассказ будет убе… – Тут она запнулась, потому что в глубине души ей было все равно, будет ли он убедителен, правдив или нелеп в попытке солгать. Она желала слышать правду и боялась узнать ее. – Возможно, я тебя не убью…
И в этом Кристина тоже была не уверена. Вариант с убийством она просчитала заранее, так же холодно и расчетливо, как наигранный психоз.
В тот момент, когда Кристина вытащила бумажник с фотографией Эмиля, Серж внутренне сжался. Все, что произошло в последние часы, можно было определить одним словом: СЛИШКОМ. Нападение Али и его людей, предательство Романова, а теперь какая-то девчонка, телосложения уютного, как сдобная булочка, но с колючим электрическим взглядом. И она его пытает! Все это было бы абсурдно и смешно, если бы не было так больно.
Колено ныло. В подобные моменты, когда теряешь ориентацию и начинаешь тонуть в болоте из проблем и обстоятельств, должны обостряться скрытые возможности, просыпаться шестые, седьмые и прочие непронумерованные… чувства. Он закрыл глаза и попытался представить пустоту. Абсолютную, ужасную, зияющую бездну. Он представил, как впускает ее в себя, как сам становится ею. В нем больше нет места сосудам, мышцам, нервам, крови. Он пуст.
– Чего ты ждешь? Я слушаю! – донеслось из пустоты.
Серж никогда не практиковал медитацию. Но замечал, что хорошие решения иногда приходят, когда впадаешь в полудрему и ни о чем не думаешь. Вот и сейчас нервными окончаниями, тонкими рецепторами, которые люди зовут интуицией, он почувствовал, что выпадает шанс. У него может появиться внезапный союзник, который – как знать? – поможет склонить чашу весов в этом безумном марафоне в его пользу. Когда на него в церкви напали люди Романова – он не сомневался, что это были они, – ее еще не было рядом. Теперь девушка с ним один на один, а людей Романова нет. Значит ли это, что она справилась с ними без посторонней помощи? Если так, то из нее может получиться хороший союзник. – Серж сглотнул и начал говорить: – Эмиль… Эмиль Леннеберг – так этот человек представился. Он связался со мной несколько месяцев назад. Эмиль намекнул, что занимает политический пост в одной из скандинавских стран. Впрочем, в отношениях со мной клиенты имеют право на полную анонимность. Затем Эмиль повел себя… как бы получше выразиться… эксцентрично. Он рассказал, что с детства любит, ну… что ли, бывать в чужой шкуре, перевоплощаться. Это можно было бы назвать ролевыми играми, но в его случае все оказалось гораздо серьезнее. Он правда твой отец?
Кристина молчала, не мигая.
