— Прекрасный ум — это куда более драгоценно, чем тысяча прекрасных лиц. И разве вам не посчастливилось обладать и тем, и другим? — Ему захотелось протянуть руку и погладить ее по щеке кончиками пальцев — просто для того, чтобы попытаться ее успокоить. Она была такая маленькая. Одна-одинешенька. Обреченная на заботу о любимом стареющем родственнике. Где же ее родители, которым надлежало бы помочь в столь трудное время? Он вдруг преисполнился сострадания и давно забытого рыцарского чувства.
— Какую ошибку вы нашли в моей статье?
Может быть, обсуждение научных проблем поможет ей обрести спокойствие. Эмоции — такая ненадежная опора. Иногда помогают, иногда, напротив, становятся препятствием.
— Мы, конечно, опубликовали статью, однако в том, что касается расчетов, нам пришлось поверить автору на слово.
— Так бывает, — не сдавалась она.
— Только не в математике, — возразил он. — Но, если хотите, завтра мы могли бы поработать над уточнением расчетов.
Он смотрел, как расслабляются ее плечи, она больше не держалась как натянутая струна.
— А вы всегда бродите по коридорам в чужих домах? Ведь сейчас почти полночь!
Так она попыталась отвлечь его легкой болтовней, и Мэтью подыграл:
— Только когда женщина решает себя задвинуть на дальнюю полку.
— Я, конечно, оценила ваш каламбур, но, в буквальном смысле, это ведь правда.
— Не может быть, чтобы вы в это верили. — Он тихо засмеялся, а она не перебила:
— Как вы поранили ногу?
— Вот оно, искусство уклониться от темы!
— Причиняет боль?
— Да. — Мэтью внимательно наблюдал за ее реакцией. — В иные дни сильнее, чем в другие.
— Полагаю, многое в жизни устроено подобным образом.
Ее лицо исчезло из проема, появившегося между снятыми книгами, и он пошел вдоль полки.
Сейчас Теодосия почти дошагала до камина, юбки развевались при ходьбе.
— Вы пробовали камфару?
— Да. — Он последовал за ней, несмотря на пульсирующую тупую боль в ноге.
— Ванны с солью, ромашку?
— И то, и другое. — Он остановился, не желая, чтобы страдание отразилось на его лице сильнее, чем она уже имела возможность заметить в его походке.
— Лаванда обладает успокаивающим эффектом.
— Эффект от нее весьма кратковременный, зато несет от меня потом, как от надушенной дамы, весьма долго.
Неожиданно Теодосия улыбнулась, и в этот момент Мэтью отчетливо понял, что хочет ее поцеловать. Она была немного странная, привлекательная, загадочная молодая женщина, и сочетание этих факторов пьянило и кружило голову.
«Я должен ее поцеловать».
Перед ним стояла сложная натура, блестящая, утонченная женщина. Она была подобна увлекательной головоломке, к которой ему не доставало слишком многих фрагментов.
— А имбирная мазь? — Она стукнула кулаком по раскрытой ладони, будто только что обнаружила восьмую планету в Солнечной системе. — Если ее использовать регулярно, она вполне может принести желаемое облегчение.
«В данный момент облегчение мне может подарить лишь одно».
— Я попробую. Полагаю, вы дадите мне ингредиенты.
— Мы смешаем их завтра. — Она коротко вздохнула. — После того, как вы укажете мне на мою ошибку в вычислениях.
— Для столь юной особы вы отлично умеете торговаться. — Он сделал шаг, желая быть поближе к ней. — Может, это и не ошибка вовсе.
— Все равно, я бы хотела проверить.
«И я тоже».
— Разумеется. — Он сократил расстояние между ними примерно до одного шага. — Это самое малое, что я могу сделать, после того как вторгся в ваш дом.
— Вас же пригласили, — быстро возразила она. — Мой дедушка, — поспешила она внести поправку.
— Да. Именно так. — Мэтью стоял не шевелясь. Ему хотелось запомнить каждый миг этой сцены. Он любил примечать детали. Еще несколько дней, и он вернется в Лондон, с его влажным, негостеприимным воздухом и скользкими камнями мостовых. В городе ждут дела, которыми предстоит заниматься день за днем. И когда ему будет горько, он сможет утешиться этим необычным и не имеющим срока давности воспоминанием. О поцелуе женщины, скорее незнакомки, но более близкой ему, чем любой из друзей.
Преодолев разделяющее их расстояние, Мэтью согнутым пальцем приподнял ее подбородок. Ласково провел большим пальцем по щеке, и от его прикосновения она слегка вздрогнула.
— Это правда, Теодосия! У вас огромный потенциал. И это комплимент высшего свойства. Живи мы с вами в иные времена, люди восхищались бы вашим острым умом и превозносили бы вас. — Последние слова он произнес очень тихо, но не сомневался, что она услышала.
Атмосфера в комнате вдруг изменилась. В воздухе повисло давящее напряжение, но Мэтью не знал, что именно от него ожидалось. Теодосия чуть прикрыла глаза — единственный признак того, что тоже уловила эту перемену.
Сомнительно, чтобы она разбиралась в физической химии. Однако разговор на научные темы придал бы ей уверенности.
