Поэтому, когда Дора вошла с завтраком и сообщением, что дедушка чувствует себя хорошо, однако желает провести утро у себя в спальне, Теодосия не стала долго ломать голову. Напротив, заинтригованная сладкими замираниями сердца, которое и не думало успокаиваться, она съела яйца всмятку и жареный хлебец, допила чай и принялась обдумывать распорядок грядущего дня, предвкушая время, которое проведет в обществе лорда Уиттингема. «Мэтью». Она надела лучшее свое дневное платье — зеленое, как мята, отделанное зубчатым кружевом. Разумеется, в складках юбки прятались несколько карманов, поскольку сегодняшний распорядок предусматривал остановку в оранжерее, чтобы проведать животных.
Теперь же, сидя за туалетным столиком, пока горничная сплетала и укладывала длинные косы из ее волос, она могла подумать об обоих графах, обитающих по другую сторону холла.
— Значит, Дора, дедушка чувствует себя хорошо?
— Да, миледи. В полнешеньком здравии. Миссис Мэвис велела кухарке приготовить его любимый завтрак, и он был очень ласков с лакеем, который принес еду. — Дора закрепила косы и принялась втыкать в прическу жемчужные булавки. — Его светлость заметил, что желает произвести некоторую перестановку.
— Да, он, как и я, с особым пристрастием относится к тому, как лежат и стоят его личные вещи. — Теодосия обвела взглядом свою комнату, где у каждой вещи было определенное место. — А лорд Уиттингем? Он спустился к завтраку?
— Так он, наверное, тоже потребовал завтрак в комнату. — Дора попыталась сдержать смех, да безуспешно.
— В чем дело? — Теодосия оглянулась через плечо, отчего несколько булавок свалились на пол.
— Да просто дуры горничные, три девицы, передрались из-за чести отнести ему завтрак. Кажется, у нас еще никогда не бывало такого красавчика в гостях.
Теодосия не могла поверить собственным ушам. Мэтью был красив и обаятелен. И что правда, то правда — в их доме гости случались редко. Но чтобы драться из-за того, кто понесет ему поднос с завтраком… При мысли о подобной глупости она усмехнулась. У нее в голове не укладывалось. Или в силу уединенного образа жизни она просто не выработала в себе привычки флиртовать? Вот еще один пункт в длинном списке причин, отчего она никогда не сможет вращаться в лондонском обществе. Суровая реальность пресекла ее приятные размышления, однако втайне она желала бы, чтобы завтрак Уиттингему отнес все-таки лакей.
— Так что же? — Она крутанулась на стуле, дожидаясь, чтобы горничная продолжила рассказ.
— Надеюсь, я не навлекла ваш гнев на какую-нибудь из них, миледи. — Доре уже было не до веселья. — Мы просто немного посмеялись на кухне.
— Вовсе нет. — Теодосия провела рукой по волосам и встала. — Прическа восхитительна. А у меня сегодня хлопотливый день. — Она смутилась, не решаясь задать следующий вопрос, хотя хозяйке дома полагалось знать все, что в доме происходило. — Так кто же все-таки отнес завтрак?
Вопрос, казавшийся ей глупым, сделался еще глупее, когда был задан вслух. Дора снова заулыбалась.
— Миссис Мэвис выбранила девиц и послала наверх лакея.
— Очень хорошо. — Странно и даже абсурдно, однако Теодосия почувствовала облегчение. Она больше ничего не сказала, а торопливо вышла в коридор. Задержалась у дверей дедовых покоев, не решаясь постучать. Иногда незначительнейшее отступление от правил порождало величайшую проблему. Например, подавать ли джем к столу к каждой трапезе или все-таки не к каждой?
А еще они встретятся за вторым завтраком. А если дедушка к тому времени не спустится, Теодосия непременно его навестит. Вероятно, сегодня стоит соблюдать некоторую дистанцию.
Успокоившись таким решением, она торопливо пошла привычным маршрутом, сделав остановку на кухне — взять все необходимое. Потом направилась в галерею, и длинный коридор, ведущий в лабораторию, предоставил Теодосии возможность спокойно обдумывать расписание на сегодняшний день. Пока она не увидела Мэтью. Он стоял у самой дальней стены со стеклянными панелями, пристально разглядывая стекло. Она не решалась его потревожить, зато ей захотелось улучить несколько минут, чтобы за ним понаблюдать.
Вспомнился их вчерашний поцелуй — и вернулось то сладкое головокружительное ощущение, которое бурлило во всем ее теле созвучно с каждым биением сердца. Теодосия быстро усмирила чувства — нельзя же допустить, чтобы они опять взяли над нею верх. Нужно сосредоточиться на вычислениях. Еще не хватало, чтобы он счел ее безмозглой курицей! По какой-то загадочной причине ей еще сильнее хотелось продемонстрировать свои способности в самом выгодном свете.
— Как вы сказали вчера вечером? Или входите, или уж идите себе?
