Оживленное уличное движение несколько замедлило ход кареты, хотя Джордж маневрировал настолько искусно, что уже через десять минут лошади остановились перед «Королевским амфитеатром искусств Эстли».
— Отлично. Вот мы и прибыли.
— Так быстро? — Отдернув бархатную шторку, Теодосия выглянула в окошко.
— Лондон — город иллюзий и тайн. — Мэтью улыбнулся. — Мы видели самые ценные произведения живописи и скульптуры в Британском музее, а чуть подальше Вестминстерский мост таит секрет завораживающего искусства иного рода. — Он бросил камердинеру горсть монет. — Коггз, купи нам билеты и, будь любезен, купи мисс Доре стакан или два лимонаду. Мы скоро придем.
— Конечно, милорд. — Коггз выскочил из кареты и помог спуститься Доре, хотя та была проворна, как белка.
— Кажется, моя горничная сражена наповал, — заметила Теодосия, как только дверца кареты захлопнулась.
— Коггз умеет найти подход. — Мэтью откинулся на спинку сиденья и непринужденно вытянул ноги. Ему нужны были несколько минут наедине, и он не мог придумать ничего другого, как отправить камердинера с этим дурацким поручением. Не успел он сформулировать предложение, как Теодосия его опередила, будто прочла в уме.
— Зачем вы сказали мне то, что сказали в галерее? — В ее взгляде была печаль. — Зачем начинать то, что продолжаться не может, и мы оба это знаем? Я в Лондоне только ради здоровья дедушки. Я презираю этот город — а вы зовете его своим домом. Я благодарна вам за этот необычный день и за время, которое вы мне подарили. Только не надо шептать обещания и ложь ради того, чтобы меня развлечь!
— Я не лгал. И я не раздаю обещаний, которые не собираюсь выполнять.
— Вы не можете испытывать сильных чувств.
— Справедливо. — Мэтью тяжело вздохнул — вызов был брошен прямо в лоб. — Мы совсем недавно узнали друг друга. Но тот факт, что вы меня заинтриговали и что меня к вам влечет, остается чистой и неоспоримой правдой.
— Какое это имеет значение? — Глядя в квадратное окошко кареты, Теодосия тихо добавила: — Все в конце концов уходят.
— Послушайте, мы не принимаем решений и не устанавливаем правил. Чего бы мы с ними добились? — Мэтью взял трость и распахнул дверцу кареты. — Сейчас ваш дедушка в надежных руках. Вы предприняли поездку в город, чтобы узнать мнение специалиста. И ничего не мешает нам провести остаток дня с пользой и удовольствием. Давайте же войдем.
— Отвлечься, хотите вы сказать. — Теодосия вышла из кареты, роняя на ходу слова. — Моя жизнь — длинная монотонная череда попыток отвлечься.
Они молча начали подниматься по высоким ступенькам амфитеатра. Однако краем глаза Мэтью видел, как растет ее интерес.
— Эстли — это человек, который видел далеко впереди своего времени, — сказал Мэтью, мягко подводя девушку ко второму уровню ступенек. — После его смерти семейное предприятие возглавил его сын. И то, что вы сейчас увидите, не похоже ни на какое другое представление в Лондоне.
— Я уже заинтригована. Уже само здание выглядит необычно, однако я читала в лондонской «Таймс» — да и в других газетах, — насколько здесь прославленные и выдающиеся исполнители. — Теодосия улыбнулась. — Никогда не думала, что увижу здешнее представление своими глазами!
— Представление объединяет в себе множество жанров. Театр, конный спектакль и цирковая феерия, но, по-моему, лучше всего эффект неожиданности. Пусть лондонские снобы смотрят свысока на рискованное предприятие Эстли, но мне всегда нравится смотреть на канатоходцев. — Он улыбнулся в ответ Теодосии. — Готовы? Как раз начинается дневной спектакль.
Они достигли верхней площадки лестницы, где уже дожидались Коггз и Дора. Вокруг сновали люди, одетые не столь нарядно. Место действа представляло собой длинное деревянное строение с непритязательным фасадом из известнякового камня и дерева. Вокруг шло ограждение в виде деревянного забора. Стоило войти в ворота — и посетитель попадал в иной мир.
Взгляд Теодосии поднялся от цоколя здания до крыши, где на ветру вертелся флюгер в виде мужчины в ярком причудливом наряде, стоящем на спине белой лошади с заплетенной гривой, украшенной широкими лентами. Фасад здания был увешан разнообразными афишами и всевозможными портретами — цветными и яркими, — изображающими трюки, требующие чрезвычайной смелости. Мужчины и женщины, стоящие на спинах скакунов, танцующие собачки и пони, а также акробаты, которые, казалось, парили в облаках.
— И что же мы увидим? — В ее голосе звучало благоговение. Действительно, Мэтью умел придумать развлечение.
— Понятия не имею.
Они вошли внутрь с Коггзом и Дорой и сели на деревянную скамью на самом верху.
