Холодный воздух лизнул ее бедра и икры. Она запоздало заметила, что он успел поднять юбки и сдвинуть их вверх. Прикосновение его теплой ладони к коже поверх шелкового чулка было подобно разряду молнии, и она оцепенела, растворившись в новых ощущениях.
— Все ли хорошо, любимая? — Его озабоченный тон только усилил ее страстное беспокойство.
— Да. — Собственный голос показался Теодосии чужим. Она знала только, что летит в пропасть безнадежности, мгновенно, как метеорит в полночном небе, обреченная сгореть дотла так, что останется лишь пепел.
Вероятно, Мэтью думал так же.
С тяжелым вздохом он убрал руку и отшатнулся. Она едва не вскрикнула — так ей стало одиноко. Глупо! Просто безумие…
— Надеюсь, что я… — Он замолчал.
— Что? — Теодосия выпрямилась, рассеянным жестом поправляя его волосы. Ей стало страшно — вдруг он сожалеет о том, что сам же и начал.
Она ждала — каким мучительно-долгим показалось это ожидание! Мэтью отвел глаза, одергивая сначала сюртук, затем рукава сюртука. Поправил галстук и лишь потом взглянул ей в глаза. Поскольку он молчал, она сочла необходимым ему помочь:
— Наверное, надо вернуться на галерею. Не хочу ничего пропустить. — Странное это было заявление. Будто Теодосия могла предпочесть холодный, безжизненный мрамор тому, что только что совершилось между ними. Но она не владела искусством любовной беседы и не могла придумать, что бы такое еще сказать.
В молчании, которое казалось обоим гробовым, они покинули кабинет смотрителя музея. Кратко извинившись, Теодосия удалилась на поиски дамской комнаты. Мэтью же радовался, что они остались незамеченными: в галерее почти никого не было, за исключением пожилого художника, который стоял к нему спиной. Но уединению, как и ожидалось, скоро наступил конец.
В другом конце коридора появилась небольшая группа посетителей, которую возглавлял хорошо знакомый ему джентльмен. Типичная послеобеденная экскурсия. К несчастью, меньше всего Мэтью хотелось сейчас разговаривать с Эми и ее братом, лордом Ноллзом, и уж тем более терпеть громогласное стадо их друзей и приятелей.
— Уиттингем!
— Ноллз. — Мэтью кивнул в надежде, что этого будет достаточно. Но, кажется, джентльмен придерживался иного мнения на сей счет. Он отделился от толпы друзей, которые удостоили его мимолетными взглядами прежде, чем пройти на выставку.
— Как хорошо, что ты вчера вывез сестру в город. Очень тебе благодарен!
Они обменялись рукопожатием, и Мэтью заметил, что Эми оглянулась на него — не один раз, но целых два.
— Рад был помочь. — Интересно, знает ли Ноллз, чем закончился вчерашний вечер? Мэтью и не рассчитывал, что Эми проявит необычайную сдержанность и не засыплет брата жалобами и упреками. Эта леди молчать не умеет, особенно имея повод для злословия. Будь она проницательнее, могла бы догадаться и не рассказывать о том, что произошло в ресторане и потом, в карете. Мэтью вдруг запоздало понял, что Эми поразительно недальновидна. Как он не замечал этого раньше?
— Эми несколько расстроена. И отказывается говорить о вчерашнем вечере. Наверное, это одна из женских уловок, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватым и обеспечить себе еще одну поездку в «Майварт». — Ноллз склонился к его уху, будто сообщал другу нечто совершенно секретное.
— С леди Честер никогда заранее не угадаешь. — Мэтью был достаточно предусмотрителен, чтобы раскрывать глаза брату Эми на истинное положение вещей. Он увидел, как в другом конце галереи появилась Теодосия, и даже на таком расстоянии ощутил потребность оказаться рядом с нею. Увлекая девушку в каморку, он не собирался обнаруживать свои чувства. Но вкуса ее губ оказалось достаточно, чтобы он, точно одержимый болван, выболтал все, что было у него на сердце.
— С вашего позволения, Ноллз. — Он ушел, не оглядываясь. Трость выбивала устойчивый неспешный ритм на плитках пола.
— Вот вы где.
Заметила ли Теодосия посетителей, которые вошли сюда минутой раньше?
— Я здесь.
Он подал ей руку и повел прочь из галереи. Зачем давать Эми пищу для новых слухов и делать из мухи слона. Пусть Эми и не поведала брату всей правды, но наверняка поделилась своими домыслами с ближайшими подругами.
— У меня есть идея получше. — Мэтью ускорил шаг. — Такая, что вы будете улыбаться до конца зимы.
— А это, уверяю вас, задача не из легких, — тихо сказала Теодосия, и Мэтью распознал в ее словах грусть.
— Я вижу Коггза и вашу горничную, — указал Мэтью кивком, не желая прерывать разговор. — Давайте затеем третье приключение за день. — Он направился к выходу, опередив камердинера, и они все вышли на улицу. Карета была подана, Мэтью дал указания Джорджу, и все уселись.
— Куда мы едем теперь?
— Я обещал вам лондонские приключения, а я всегда держу слово.
— Но всегда ли вы говорите всерьез?
— Конечно. — Он подмигнул ей. — Особенно в кабинете смотрителя.
Теодосия поспешно отвела взгляд. Похоже, он ее пока не убедил.
