— Не могу. — Он в отчаянии взъерошил волосы. — Могу лишь сказать, что мне нужно жениться как можно скорее. И неважно почему. Я всегда питал к вам глубочайшее уважение. Мы с вами хорошо ладим. Возможно, я поступил неразумно, ограничив выбор исключительно вами, но теперь уж ничего не поделаешь. — Подойдя вплотную к Теодосии, он схватил ее за руку и заговорил, понизив голос и устремив на нее пронзительный взгляд: — Теодосия, мы должны пожениться. Не хочу вас пугать, но я должен настоять, чтобы мы поженились.
— Что? — У нее даже закружилась голова. Она посмотрела на его руку, крепко сжимающую ее плечо. Пальцы впивались в кожу даже сквозь ткань рукава. Наверное, останутся синяки.
А потом вдруг кто-то отодвинул его — нет, даже отбросил в угол оранжереи, где Киркмен ударился о стеллаж с недавно высаженными растениями белладонны. Испуганная Теодосия отскочила назад, а Мэтью шагнул вперед. Его кулак с громким звуком впечатался в челюсть Киркмена.
— Мэтью! — Она смотрела, как Киркмен, беспомощно взмахнув руками, летит назад. Она даже испугалась, что в своем падении он угодит прямо в стеклянное окно оранжереи. — Что ты делаешь?
— Отойди в сторону, Теодосия.
Она не двинулась с места, не понимая, что происходит.
— Генри пришел со мной поговорить.
— Нет. — Мэтью возвышался над поверженным Киркменом, его тихий голос звучал угрожающе. — Он до тебя дотронулся.
— Я не понимаю. — Теодосия смотрела на лежащего на полу Киркмена. Его глаза были открыты, но он не делал попыток встать.
— Киркмену нельзя доверять. — Мэтью оглядел ее с головы до пят, словно желая убедиться, что она цела, прежде чем снова воззриться на Генри, который лежал на грязном полу.
— Это бессмыслица. — Она нахмурилась. — Я знаю Генри почти два десятка лет. Он бы ни за что не причинил мне вред.
— Достаточно того, что он убедил вашего дедушку подписать брачный контракт, получив таким образом вашу руку! Я подозреваю, что он действовал обманом, но вам следует расспросить этого болвана. — Он указал на Киркмена кивком, прекратив наконец сверлить взглядом Теодосию.
— Но это смехотворно. — Она попыталась подойти ближе, но Мэтью вытянул руку, преградив ей путь. Теодосия покачала головой, такое поведение ее удивляло. Все же она осталась на месте. — Генри, скажите мне, что это недоразумение!
— Все шло как по маслу, пока не появились вы, Уиттингем? Вы влезли туда, куда не полагалось. — Генри медленно поднимался с пола, с его одежды сыпались осколки горшков и земля. К счастью, панели из толстого стекла с честью выдержали удар его тела. — Так или иначе, я бы добился руки Теодосии.
— Но я не хочу выходить за вас, — тихо сказала она, пытаясь разрядить обстановку. — Я же говорила вам много раз. — Мэтью шагнул к ней, готовый действовать в случае необходимости.
— Мы бы сумели прийти к соглашению, — настаивал Киркмен. — И со временем вы бы научились меня любить.
— Но я и так люблю вас как друга. — Мэтью возмущенно хмыкнул, но Теодосия не обратила на это внимания. — Все это время я беспокоилась за здоровье дедушки и пренебрегала своим долгом дружбы. Вы слишком взбудоражены, Генри. Я хочу помочь, но не могу ради этого выйти за вас замуж. Простите.
Воцарилось молчание.
Киркмен тер ушибленную челюсть, устремив на Теодосию долгий невозмутимый взгляд. У нее по спине поползли мурашки, странное беспокойство стеснило грудь.
— Досадно, что нам не удалось уладить дело более простым способом. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так.
— Не вижу необходимости, — мягко ответила Теодосия. — Я хотела бы узнать, почему вы решили жениться на мне во что бы то ни стало. Чем вызвана подобная горячность?
— Мой отец. — Киркмен выплюнул эти слова, будто яд с языка.
— Ваш отец умер в прошлом году. Дело в его завещании? — Теодосия покачала головой. — Неужели в завещании говорится, что вы обязательно должны жениться на мне?
Киркмен тяжело вздохнул.
— Я не могу открыть больше. Только то, что я должен жениться. На ком угодно. Но вы бы отлично подошли. Вы вечно сидите, уткнувшись носом в книгу. Мои деньги остались бы при мне, а вы имели бы полную свободу.
Наступило гробовое молчание — казалось, оно длилось целую вечность.
— Вы оскорбляете мою честь. — Теодосия гордо подняла голову, с презрением глядя на того, кого недавно называла другом. — Вам следует уйти.
Киркмен молчал, зло сверкая глазами.
— Вы ничего не забыли? — Мэтью шагнул вперед, преградив Киркмену путь на расстоянии вытянутой руки, и тот не мог пройти, как ни пытался. — Прежде чем вы уйдете, я заберу у вас этот контракт.
— Мэтью! — Теодосия уже теряла терпение. Она хотела только одного — избавиться от присутствия Киркмена. Она всегда была к нему добра, а он ее оскорбил. — Он ничего не сможет без моего согласия. — Понимая резоны Мэтью, она в то же время огорчалась отчаянию Генри. За свою короткую жизнь ей довелось испытать и отчаяние, и боль одиночества.
— Так или иначе, но я его получу.
