— Я пришел за Теодосией, но теперь вижу, в чем истинная проблема. — Печальная, зловещая угроза звучала в его словах. Киркмен сунул руку в карман пальто, чтобы достать документ, но извлек длинный нож. — Кажется, проблема обостряется.
Они только увидели, как сверкнула серебристая сталь, и Киркмен бросился вперед, в прыжке замахнувшись ножом, который держал в высоко поднятой руке. Перед глазами Теодосии все поплыло. Мэтью отбросил ее в сторону, и она сжалась в углу, боясь попасть под ноги мужчинам, сцепившимся в смертельной схватке.
— Генри, что ты делаешь? — пронзительно закричала она, чувствуя, как кровь бросилась ей в голову. — Не смей его ранить!
Теодосия в ужасе наблюдала за тем, как разворачиваются события. Застигнутый врасплох Мэтью терял равновесие. Он сделал шаг назад, чтобы не упасть, но Киркмен яростно наседал, заставив пятиться к большой оконной панели на противоположной стороне оранжереи. Под весом двух мужчин стекло, конечно, разлетится вдребезги. Представив себе залитое кровью, изрезанное осколками стекла тело Мэтью, Теодосия вскочила на ноги, готовая действовать.
Чем бы воспользоваться? Возле рабочего стола стояла громоздкая тяжелая лопата, но, замахнувшись ею, Теодосия могла бы попасть как в Генри, так и в Мэтью. Схватив садовый совок, она нацелилась в плечо Генри и стала наносить удар за ударом. Он легко оттолкнул ее одним движением руки, но она не отступала. Дерущиеся приближались к окну, возле которого Теодосия несколько недель назад оплакивала отъезд Мэтью из Лейтон-Хауса. Где заметила отпечатки его пальцев на стекле и поняла, что ее сердце отдано этому мужчине вопреки доводам разума.
Она бросилась за ними вдогонку, боясь не успеть. И не успела. Раздался вопль, и мужчины разбили стеклянную стену, вылетев на мороз и свалившись на мерзлую землю. Заливаясь слезами страха и гнева, Теодосия размахнулась и со всей силы обрушила совок на висок Генри, положив тем самым конец его яростной атаке.
Он обмяк, и Мэтью быстро вскочил, встав на страже на тот случай, если Киркмен вдруг снова накинется на него, но тот лежал недвижимо, как засыпанный снегом камень.
— Он очнется только в новом году, — саркастически заметил Мэтью, тяжело дыша. — Отличный удар.
— Как ты можешь шутить в такой момент? — Ее голос истерически звенел, слезы страха и отчаяния текли по лицу — она не обращала на них внимания. — Я не упаду в обморок. Не упаду… — заклинала она нараспев, хватая ртом воздух. — Я думала, ты… Не знаю, что было бы, если бы он… Я… — Теодосия оставила попытки сказать что-то связное и закрыла лицо дрожащими руками.
— Зато я самым замечательным образом цел и невредим.
Мэтью встал и обошел противника кругом. Открыв глаза, Теодосия увидела только грязь на его одежде и несколько пятнышек крови на спине и руках. Она стояла, утирая слезы и шмыгая носом.
— А теперь самое главное. — Мэтью разыскал нож и положил его на садовый стол. Потом нагнулся над телом Киркмена и стал обыскивать карманы, пока не нашел сложенный лист бумаги — брачный контракт.
— Это было так уж необходимо? — Теодосии требовались его объятия, и каждая минута, пока он заставлял ее ждать, казалась бесконечностью одиночества.
— Да. — Он обнял ее, зажав в кулаке контракт. — Я не допущу, чтобы по земле ходил человек, располагающий документом, который дает ему право забрать тебя у меня.
— Ты сумасшедший. — Теодосия подняла глаза и удивленно взглянула на него. Но он не стал медлить и, прежде чем она успела бы передумать, наклонился и завладел ее губами. Поцелуй немедленно прояснил ее ум. Неужели так всегда будет в его объятиях? Как будто здесь, и только здесь был ее дом — в кольце его рук. Она хотела бы на это надеяться.
Когда он оторвался от ее губ, она опустила голову ему на грудь, прямо на то место, где билось сердце.
— Как ты догадался прийти в оранжерею?
— Я проснулся и, увидев, что тебя рядом нет, сразу понял, что случилось что-то плохое. — Он гладил ее по спине, крепче прижимая к себе. — Сначала я справился насчет лорда Тэлбота, но Коллинз заверил меня, что граф все еще спит. После этого догадаться, где тебя искать, было нетрудно. Почему-то у меня возникло нехорошее предчувствие, которое и погнало меня сюда.
— Думаешь, Генри бы меня похитил? — Ей нравилось слушать, как стучит его сердце. Ничего лучше она в жизни не слышала.
— Не уверен. Однако отчаяние меняет человека и часто оправдывает поступки, которые в иное время показались бы немыслимыми. В недавнем прошлом я испытал нечто подобное, когда моя сестра была в беде, а меня назначили на пост председателя «Общества».
— Прости. — Как бы ей хотелось знать больше про тот период его жизни! Однако расспросы можно отложить на потом.
