Вера поняла, что идет. На ней было теплое пальто, шапка и ботинки. Она шла по дороге. Она знала, как и все вокруг, что душа после смерти отправляется в путешествие в следующую жизнь. Отправляется в путь по дороге, похожей на ту, по которой она шла сейчас, темной и одинокой, но четко выделяющейся в лунном свете. Быть мертвой, возможно, было облегчением. Пока шла, Вера пыталась вспомнить приметы дороги – ее будут проверять несколько раз. На этот счет существовали определенные инструкции. Она услышит голоса живых, зовущие назад, но не должна оборачиваться. Следует продолжать двигаться на запад. Имелись определенные продукты, которые она не должна была есть, и другие продукты, которые она есть могла. Возможно, там был, хотя она не могла полностью этого вспомнить, мост или змея, а может, тролль под мостом, или она слышала об этом где-то еще в своей жизни? Если она зайдет достаточно далеко, то услышит, как ее зовут мертвые, подбадривая, потому что через три дня пути она устанет. Она боялась, что из города мертвых может услышать плач своего ребенка. Она не хотела, чтобы он умер. Она побежала бы к нему, где бы он ни находился. По крайней мере, он не останется один. Через некоторое время воздух стал бледно-серым, и она увидела указатель «Шоссе 2». Затем ей встретилась вывеска, написанная от руки черными штрихами: «Продаются дрова». Вера начала сомневаться, находится ли на правильном пути, и задалась вопросом, мертва ли она вообще. Хотя она умерла еще тогда, когда была жива. Может быть, надолго. В этом она была уверена.
Снегопад прекратился, и дороги были чисты. Подержанный автомат для приготовления попкорна, купленный школой для спортивных мероприятий, настроили и доставили в зал общинного центра. Запах горячего масла и звук лопающихся зерен кукурузы согревали толпу. Шарло насыпала попкорн в пакеты, а Фи брала монеты. Джагги продавала билеты у входа. Мозес считал деньги. Томас раздавал листовки с расписанием боев и радушно приветствовал гостей у дверей большого зала, где был ринг. Рядом с туалетами, в специальных выгородках, ожидали изолированные друг от друга боксеры. Были повешены занавеси, чтобы они могли выйти из-за них под радостные возгласы толпы. Ринг и столбы с канатами возвышались на платформе, построенной Луисом из пожертвованных досок, и выглядели достаточно убедительно. Судья Бен Фернанс, который также являлся окружным комиссаром, носил нарукавные повязки и держал в руках маленький белый мегафон. Он делал объявления и приветствовал толпу, в то время как мистер Джарвис возился с неисправным громкоговорителем.
Патрис и Валентайн пришли пораньше и стояли близко к рингу за стульями, предназначавшимися только для пожилых людей. Толпа быстро росла, и вскоре появился мистер Джарвис с микрофоном и гонгом. Когда он ударил в гонг, раздался диковинный звук. Он хотел установить прожектора, но это оказалось невозможным. Тогда ему пришла идея использовать звук, чтобы направлять толпу. Это сработало. Когда гул затих, все находились в предвкушении схватки, а затем под бурные аплодисменты вышли боксеры. Каждый был представлен с упоминанием имени его противника. Хотя большинство собравшихся были индейцами из Форт-Тоттена и Девилс-Лейка, приехало также много соседей с близлежащих ферм и даже из городков и поселков в радиусе ста миль. Однако место проведения матча изменило баланс сил, и враждебности к индейцам практически не ощущалось. Даже семья и сторонники Джо Уоббла были добродушны, пожимали руки Стоун-Боям, подбадривали Реварда и его соперника Мелвина Лаудера.
Мистер Джарвис всегда хотел комментировать бои и считал своим долгом представить возникающие между бойцами конфликты как можно более захватывающими. В конце концов, парни занимались этим видом спорта, чтобы закалять характер, а не забивать друг друга до полусмерти. Так что не мешало несколько подогреть их боевой дух.
– Стоун-Бой принимает удар, не дрогнув, оправдывая свое имя[91]. Лаудер продолжает давить, горя желанием навалять противнику. Но Стоун-Бой порхает вокруг него, как бальный танцор! Прямой в торс. Левый в челюсть! У Лаудера стальной подбородок. Лаудер отмахивается от удара. Стоун-Бой оценивает его. Стоун-Бой сходит с ума от яростного шквала ударов! Но Лаудер лупит изо всех сил! Отбивается от него! И-и-и гонг!
В зал набилось еще больше людей, заполняя его все плотнее и плотнее, когда схватки между молодыми бойцами были выиграны или проиграны. Джон Скиннер, боксер из Сент-Майкла, хорошо выступил против Тека Толверсона. Веселое настроение преобладало, Джарвис превращал каждый матч в сенсацию. Бои, все выигранные по очкам, в конце концов, не были такими уж захватывающими. Только один раз пошла кровь из носа. Джарвис рассказывал об этом, словно о прорыве плотины. Даже когда был объявлен грандиозный финальный бой, на который все пришли посмотреть, в зале чувствовалась доброжелательность. Помог тот факт, что мероприятие было благотворительным. Джарвис все время объявлял об этом и благодарил собравшихся.
