– Прикинься, будто тебе что-то попало в глаз, и ты не видишь, где шарит твоя рука. Или наклонись, якобы поднимая что-то, лежащее у его ног. Проведи по нему рукой, когда будешь вставать. Упс! Затем ты улыбаешься ему, если тебе нравится то, что ты нащупала. Он поймет. Но если тебе не понравилось то, что ты почувствовала, убирайся от него к черту.
– Хорошо, – сказала Патрис и вспомнила о Баки с его теперь единственным косым глазом.
– Как только ты прикоснешься к нему, даже случайно, он может тебя схватить. Так что ты должна быть к этому готова. Затем, если тебе этого действительно хочется и ты не прочь попробовать, найдите уединенное место. Осенью или ранней весной, в лесу. Летом на вас могут напасть клещи. Не очень-то интересно ловить на себе клещей, чтобы заняться сексом.
– Конечно.
– Так что будет лучше, если вы найдете сарай. Или комнату с кроватью. Машина тоже подойдет, если она у него есть.
– Только не машина, – пробормотала Патрис, но Бетти ничего не заметила и заговорила с почти медицинской практичностью, описывая различные позы, что заставило Патрис закрыть лицо руками и рассмеяться.
– Не смейся! Это лучший способ ублажить твою киску.
– Что?
– Киску.
– Я никогда о таком не слышала.
– Это заставляет почувствовать, будто ты куда-то уплываешь. Боже мой, да ты просто ребенок.
Бетти принялась рассказывать о киске, да так подробно, что лицо у Патрис зарделось. Ее мать ни словом не обмолвилась об этом, даже на чиппева. И «штучка». Какая штучка? Должно быть, та, что ниже пупка. Видишь, подумала она, вот почему мне нужно было поговорить с Бетти.
– Что бы ни случилось, я не хочу заводить детей. Как это можно предотвратить?
– Почему бы не использовать презик? Правда, они не нравятся мужчинам. Или, может, у вас его не будет под рукой, а вам приспичит. Все будет в порядке, если вы занимаетесь сексом меньше чем через неделю после окончания месячных. Только на этой неделе ты в безопасности. Это как раз то, чем мы занимаемся с Норбертом. И, конечно, у нас есть его старый драндулет. Мы ездим по выходным на парковку. Или отправляемся на заброшенный проселок. А с кем ты собираешься заняться сексом?
– Я просто хотела получить информацию на всякий случай, плана у меня нет.
– Твои подруги так не считают.
– Они такие противные.
– Ну, мне все равно. Похоже, ты могла бы попробовать с любым парнем. Единственное, что нужно сделать, так это избавиться от него после, если тебе не понравится.
Патрис выглядела совершенно озадаченной.
– Я знаю. Предполагается, что вы делаете
– Твоя правда!
Бетти произвела на Патрис большое впечатление. Она спросила, не хочет ли та пирожного, и Бетти согласилась. Они обе взяли по эклеру с глазурью из кленового сиропа. Когда Бетти обхватила его губами, чтобы откусить кусочек, она встретилась взглядом с Патрис и начала смеяться так сильно, что чуть не поперхнулась. Она отложила эклер.
– О боже, это кое-что мне напомнило!
– Что именно? Ох…
Бетти принялась слизывать глазурь с пирожного. Ее язык был толстым и бледно-розовым.
Патрис встревоженно огляделась вокруг. То, на что, казалось, намекала Бетти, никогда не приходило ей в голову.
– И мужчины могут делать с женщинами то же самое. Это все равно как вылизывать крем из берлинера, прямое попадание в киску.
– Откуда ты все это знаешь? Тебе это рассказала тетя?
– Нет, – скромно ответила Бетти. – Опыт.
Патрис испытала легкое отвращение, а затем полный благоговейный трепет.
– А теперь пообещай никому не говорить, что я тебе сказала.
– Ни за что не расскажу.
Бетти подняла глаза и улыбнулась кому-то, стоящему позади Патрис.
– Привет, Стог Сена. Ой, извините, я хотела сказать, мистер Барнс.
– Привет, Бетти. Здравствуй, Патрис.
Патрис повернулась на стуле. То, как Барнс с ней поздоровался, заставило ее почувствовать себя неловко, как будто на нее давил столб воздуха. Она была смущена. Что, если он слышал их разговор? Что, если бы она попробовала заняться с ним любовью, а он оказался никчемным? Это было бы еще хуже.
– Здравствуйте, мистер Барнс, – произнесла она безразличным голосом.
Он сделал шаг назад, слабо улыбнулся и отвернулся.
После того как он ушел, они выпили еще по чашке кофе и чая.
– Дело вот еще в чем, – едва шевеля губами, измазанными глазурью, прошептала Бетти, наклонясь поближе к Патрис, и странно уставилась на нее. – Мужчины хотят этого так сильно, что готовы платить. Понимаешь, о чем я говорю?
– Не совсем…
– Всякие проходимцы являются сюда и говорят женщинам, что женятся на них в Городах. А уже там бросают женщину и продают ее кому-то, кто отправляет их заниматься сексом.
– Отправляет?..
– На улицу, они там зарабатывают, мужчины платят им за секс. Но потом они отдают деньги сутенеру.
– А это кто?
