– Война многому научила наши народы, – дипломатично отреагировал Молотов. – Она им показала необходимость дружественных отношений между Польшей и Советским Союзом. Если некоторые люди не учатся, то они мертвые люди. Я думаю, что подавляющее большинство как польского, так и советского народа хорошо понимают эти факты.
Интересно, как переведет переводчик эту фразу насчет мертвых людей? Как умерших, как неживых и неспособных понимать. Или как убитых? Пусть поломают головы, как читать между строк. Но Польша не в таком положении, чтобы диктовать свои условия. Тем более безрукое правительство в изгнании.
Необходимо было подготовиться к трехстороннему заседанию, которое начнется через четыре часа. Тезисы Вячеслав Михайлович уже подготовил, и их нужно отнести Сталину, обсудить, выработать общую линию поведения. Спуску давать нельзя, и это заседание должно быть не в пользу старой буржуазной Польши.
Тихий зуммер внутреннего телефона заставил Молотова замереть. Голос секретаря прозвучал напряженно, или наркому это только показалось. Наверное, сработало предчувствие. Тогда, в 1944-м, Молотов еще только чувствовал опасность. Каждый из них хотел занять место незаменимого и полновластного помощника при вожде. И каждый сделал бы все для того, чтобы занять это место. Молотов старался не допустить ни одной ошибки, чтобы не за что было зацепиться, не в чем обвинить его. Но в 1949 году Сталин сделает выбор в пользу Берии. У Молотова в руках будет слишком большая власть. Берия не найдет, в чем обвинить министра иностранных дел, и удар будет нанесен по семье. Будет арестована и осуждена жена Молотова. Но на этом не закончится борьба двух всесильных министров. Но пока обо всем этом Молотов еще не знал в далеком военном 1944-м.
– Вячеслав Михайлович, вам звонит Лаврентий Павлович по срочному делу.
– Хорошо. – Голос Молотова стал ледяным. – Соединяйте.
– Вячеслав Михайлович. – Голос Берии с легким грузинским акцентом, как всегда, звучал доброжелательно. Ох, опасен был это голос для тех, кто плохо знал всесильного наркома.
– Слушаю, Лаврентий Павлович. Что-то срочное? А то у меня через четыре часа очередное заседание в рамках конференции…
– Я знаю, Вячеслав Михайлович. Но дело касается как раз конференции. Мы вас надолго не задержим. Главное, договориться в принципе. Мы сейчас зайдем к вам с комиссаром госбезопасности Платовым.
– Хорошо, я жду вас, но предупреждаю, что у меня очень мало времени. Меня ждет товарищ Сталин.
Берия ничего на это не ответил, а просто положил трубку. Молотов сжал губы, отчего усы выгнулись капризной дугой под носом. Он снял очки, помассировал переносицу и снова нацепил их на место. Дверь распахнулась буквально через две минуты. Молотов, стоявший у окна, повернулся и сделал приглашающий жест к столу. Берия и Платов уселись напротив.
– Слушаю вас, товарищи, – занимая свое место и злясь, что он садится вторым, произнес Молотов. Он демонстративно подвинул к себе папку с надписью «На доклад», чтобы напомнить, что ему срочно нужно идти к Сталину.
– Дело серьезное, Вячеслав Михайлович, – негромко, но с заметным злорадством сказал Берия. Хотя это злорадство могло быть и плодом воображения Молотова. Нервы напряжены, на сон в сутки остается не больше двух-трех часов.
– Да-да, я слушаю.
– Мы не будем напоминать, что информация пока не должна покидать стен вашего кабинета. Мы должны сообща придумать выход из создавшегося положения. Один из ваших сотрудников ищет контакт с зарубежными сотрудниками миссии, чтобы получить выход на японскую разведку. В рамках программы переговоров это говорит лишь об одном – он готов предоставить врагу информацию о решении советского правительства вступать в войну с Японией или нет.
Даже при слабом освещении кабинета и плотных шторах было видно, что Молотов побледнел. «А ведь и правда, – подумал Берия со злорадством, – это очень похоже на арест. Я явился не один, а со старшим офицером госбезопасности. Вот достану сейчас из папки постановление об аресте, санкционированное Сталиным, и все. Но пока он испугался напрасно, однако всему свое время».
– Фамилия сотрудника, – глухим от волнения голосом спросил Молотов. – Какими вы располагаете фактами.
– Давай, Петр Анатольевич. – Берия кивнул Платову, а сам откинулся на спинку кресла, снял очки и принялся их старательно и неторопливо протирать носовым платком.
Платов коротко рассказал о том, что, кроме физической охраны делегаций, зданий и сооружений, проводится и агентурная работа по выявлению возможных каналов утечки информации, по установлению лиц, интересующихся и применяющих незаконные способы получения подобной информации. Инициатором контакта с иностранным журналистом был сотрудник наркомата иностранных дел Лазарев Георгий Павлович.
– Лазарев? Не помню такого, – поморщился Молотов.
