– О чем загрустили, милый Пол? – спросила женщина, блеснув белозубой улыбкой. – Проблемы на личном фронте или редактор не пропускает вашу газетную статью? Или гонорары упали?
– Гонорары? – Сосновский посмотрел Садовской в глаза и отвернулся. – Есть продавец. Ищет покупателя. Думаю, вас это заинтересует.
– Информация? – сразу стала серьезной женщина.
– Вы же не мехами приехали сюда торговать, – проворчал Михаил. – Мы здесь все за информацией. Есть человек из русского дипломатического департамента. Готов сотрудничать.
– А что же вы сами, Пол?
– Он считает, что это не мой профиль. Он ищет тех, кого интересует война в Тихоокеанском регионе.
– Вы в нем уверены? – понизила голос Ольга. – Вы хорошо знаете этого человека?
Сосновский не ответил, только нервно дернул плечом. К этому времени автобус остановился, и журналистам предложили выйти из автобуса и полюбоваться панорамой города. Михаил смотрел вслед людям и не поднимался.
– Что вы скажете? – Ольга положила руку Сосновскому на плечо. – Ну же, решайтесь! Я вижу, что вам все это в новинку, вы никогда не занимались такими сложными проектами, связанными с покупкой информации. Доверьтесь мне, мы все сделаем. Вы только сведите нас с этим человеком, и все будет хорошо. А мы вас не забудем. Поверьте, у нас есть возможность отблагодарить вас, Пол.
Ну, вот ты и «купилась», голуба. Сосновский вздохнул и опустил голову. Ну, пожалуй, хватит играть смятение и растерянность, не перебарщивай с нерешительностью. Ты же по легенде журналист и объездил немало стран. Еще немного, и они тебе перестанут верить.
– Хорошо, Ольга, – кивнул Сосновский. – Я сведу вас с дипломатом. Я его не знал раньше, но думаю, что верить ему можно. Не я его искал, он сам вышел на меня с предложением свести с надежными людьми, кому нужна такая информация.
– Какого рода информацией располагает этот человек?
– Он говорил про восточное направление. Я думаю, что Тихоокеанский регион, Китай, Япония. Как-то так. Решение еще не принято, но как только он узнает, то можно будет разговаривать.
Сосновский решил, что женщина так и будет разговаривать с ним от имени всей своей группы, сколько бы их там ни было. Но вряд ли она вообще прибыла одна. Наверняка и Уэлч работает на разведку. И Михаил не ошибся. Садовская кивнула, и американец подошел к ним, сел на соседнее сиденье, внимательно глядя на Михаила.
– Ну, поговорили? – спросил американец. – Не переживай, Пол, мы с Ольгой вместе работаем, вместе добываем интересную информацию, и нам за нее хорошо платят.
«Ну, я и не сомневался, – подумал Сосновский, переводя взгляд с Уэлча на Ольгу. – Будет вам информация. Интересная!»
Молотов ехал вместе со Сталиным на вечернее заседание, а из головы у него не выходила история с Лазаревым. Ситуация очень тревожная. Молотов хотел сам познакомиться с личным делом этого человека, но времени у него не было. Сначала он должен был ехать к Сталину, а потом вместе с ним отправиться в особняк на Спиридоновке. Берия первым увидит все, что есть в деле Лазарева, и сможет повернуть это против наркома иностранных дел. Ловушка? Нет, я сделал правильно, я успел первым доложить товарищу Сталину о том, что враг пытается вербовать советских сотрудников и я держу ухо востро. Враг хитер, коварен и может кого-то сломать. Выявлен один молодой сотрудник, которого обрабатывают иностранные журналисты. Молотов подбросил Сталину мысль о том, что он сам хочет проверить эту информацию и с помощью этого сотрудника поиграть в шпионы с агентами западных разведок, подбросить им ложную информацию. Сталин странно отреагировал: попыхивая трубкой, он через минуту сказал, чтобы Вячеслав Михайлович обязательно уведомил Берию и без него не лез в такие авантюры. Берия опытен, он знает, как играть. И теперь не важно, как сложится. Главное, что Молотов успел доложить первым, показать, что первым выявил врага и принял меры.
Черчилль приехал в последний момент перед самым началом заседания. Они уже виделись с утра, поэтому никаких особых рукопожатий не было и вопросы о том, как провели ночь, не задавались. Черчилль был странно весел, он был похож на кота, который добрался до миски со сметаной и теперь умывается, хитро глядя на хозяйку. Усевшись на свое место, поерзав в нем, удобнее устраиваясь, он повернулся к секретарю, который поднес зажигалку к сигаре. Британский премьер-министр с незажженной сигарой вошел в здание. Это говорило о хорошем расположении духа. Покурить лучше не на ходу, а в удобной обстановке. Место для переговоров с поляками для него, видимо, было удобной обстановкой.
Сталин тоже закурил, но трубку. Перед этим он не спеша и основательно набивал ее табаком, уминал пальцами. Кажется, его беспокоило поведение Черчилля, его излишняя открытость. Хотя по лицу Сталина сложно было угадать, о чем он в этот момент думает, что его беспокоит, а что радует. Польское правительство в изгнании прибыло в своем обычном составе. И слово взял Станислав Миколайчик.
