— Там. — Алексей махнул рукой в ту сторону, где сидели Нина и Репнин.
Нина тоже узнала Алексея и помахала ему рукой.
— Может быть, лучше позагораем? — сказала Лариса. — Мы ну просто истосковались по вас. И потом — когда еще удастся выбраться на природу?
— То же самое думаю я, — ответил Алексей. — Когда еще удастся окучить картошку? Он улыбнулся и пошел, сдерживая волнение перед встречей с Ниной.
Репнин и Нина сидели близко друг от друга. Он держал в руке закрытый зонт, слегка постукивая им о свою раскрытую ладонь. Нина вскинула на Алексея глаза, глядя исподлобья, на ее бледно-розовых губах таилась озорная и в то же время застенчивая улыбка.
— Привет гвардейцу тыла! — сказал Репнин, не поднимаясь и не подавая руки. — Идем пахать? А где Настя? Нельзя же взваливать всю работу на главу семьи.
Алексей промолчал, а Репнин одним движением руки распахнул цветастый зонт и поднял его над головой Нины. Белое лицо ее от этого приняло розоватый оттенок и стало еще более красивым.
— Присядьте с нами, — сказала Нина. — Здесь так чудесно. У нас не было такой яркой зелени, и река, пожалуй, здесь шире, а главное — живее. Посмотрите, какая она синяя. Так и хочется войти в нее.
— А мы и войдем! — оптимистически воскликнул Репнин. — Разве можно пропустить купание в такой день?
— Спасибо! — ответил Алексей. — Сидеть некогда.
— Очень жаль, — сказала Нина и попросила Репнина убрать зонт. — Я хочу немного загореть. Солнце светит не так часто.
Нина проводила Алексея долгим, внимательным взглядом, в котором он опять уловил затаенную грусть. Она словно задумалась и одновременно удивлялась чему-то. А может быть, такое впечатление создавали чуть приподнятые брови, напоминающие два тонких маленьких крыла, распахнутых от переносья к вискам.
«Невесело ей, видно, с Репниным, — подумал Алексей. — Да и какое теперь может быть веселье, когда даже яркое солнце светит будто не наяву, а в каком-то жутком сказочном представлении или во сне?.. Но, однако, она с Репниным? Когда люди постоянно встречаются, то, наверное, их соединяют какие-то чувства. Ведь Юра говорил, что Нина человек серьезный, и, если она едет с Репниным за реку, значит, и это — серьезно…» Алексей старается отогнать эти мысли о Нине. Что ему до нее и до Репнина? — уговаривает он сам себя. Пусть живут, как хотят.
Слева от тропки потянулось ровное поле, покрытое чахлыми кустами картофеля. Земля здесь была глинистой, к тому же долго не шли дожди, и картошка росла плохо, хотя заметно набирала цвет. Теперь надо было найти участок, на котором посадили картошку поздней весной. Где-то здесь был колышек, вбитый в землю еще мамиными руками. Вот и он — обломок черенка от лопаты. Алексей свернул в поле, определил границы участка и принялся за работу.
Дело у него шло медленно, потому что лопата — не тяпка и окучивать ею несподручно. Солнце уже стояло в зените, и Алексей стал опасаться, что не успеет сделать всего. Он оглянулся по сторонам и не увидел никого, кто бы работал в этот час и у кого можно было попросить тяпку. Тогда он пошел через поле к стоявшим возле леса домишкам.
Тяпку ему одолжили, и когда Алексей вернулся па участок, он увидел Нину, которая медленно шла от тропинки меж картофельных рядов. Она подошла совсем близко, и Алексей, все еще не веря своим глазам, стоял изумленный и растерянный. Сделав последние шаги, она вдруг припала к его груди и замерла. Алексей обнял Нину, и так стояли они одни-одинешеньки среди знойного картофельного поля, слушая гудение пролетавших шмелей и стрекот кузнечиков.
— Ты не удивляешься? — тихо спросила Нина, и Алексей, не покривив душой, ответил: нет, он не удивляется. Ему и в самом деле казалось в эту минуту, что так и должно быть, и даже странно, почему встреча не произошла раньше.
— Я так и знала. Мы должны быть вместе. Это я почувствовала еще тогда, в ночь под Новый год.
Она подняла голову. Алексей впервые увидел так близко эти широко глядящие глаза, длинные пушистые ресницы и словно вспорхнувшие тонкие крылья бровей. С высокого белого лба распадались на обе стороны длинные каштановые волосы. Нина опять опустила голову на грудь Алексея, как бы слушая удары его сердца, а когда вновь вскинула глаза и приоткрыла улыбающиеся губы, Алексей поцеловал их, ощутив ту головокружительную слабость, что испытал в памятную новогоднюю ночь и в повторение которой не верил.
— Вот мы и встретились, — рассмеялась Нина, нагибаясь к картофельному кусту и срывая фиолетовый цветок. — Я очень этого хотела. — Она бросила цветок Алексею в лицо и подобрала валявшуюся на земле мотыгу. — Давай я тебе помогу!
— Ну что вы! Это не для вас.
— Не что вы, а что ты! — поправила Нина. — Ты думаешь, я какая-нибудь неженка? Смотри. — И она, ловко рыхля и подгребая землю, окучила один, потом другой куст. — Мне это знакомо. Мы тоже сажали картошку, а участок был ой-ей-ей куда больше этого. — Продолжая окучивать, Нина снова обратилась к Алексею: — Ты убедился? Бери лопату и догоняй.
Алексей принялся за работу, а Нина не умолкала:
