Я врач, — с улыбкой отвечал молодой Штруензее. — Мой труд нелегок и почти всегда сопряжен с людскими страданиями, кровью и стонами. Почему же вы корите меня за предание невиннейшим утехам? Ведь я никому не причиняю зла, когда доставляю себе приятные ощущения… Старик не находился с ответом. Он лишь раздраженно махал рукой и бормотал еле слышно:
— Он неисправим, этот мальчишка! Но когда-нибудь мое терпение лопнет!..
В начале 1760-х годов пастор Штруензее стал дуайеном (то есть главой всех иностранных дипломатов) герцогства Шлезвиг-Гольштейн, которое подчинялось Дании, а Иоганн-Фридрих превратился в модного врача и был просто нарасхват. Его дела шли очень успешно, от пациентов отбоя не было, но при этом молодой человек успевал еще и поволочиться за дамами, пострелять оленей и уток и посидеть за карточным столом.
— Вы вскружили голову моей жене, — грозил ему, бывало, пальцем какой-нибудь престарелый барон. — Шалунишка! Поостерегитесь, ведь она так юна и неопытна.
Штруензее обворожительно и устало улыбался. Он уже знал, какое последует продолжение.
— Эх, скинуть бы мне лет этак двадцать, — кряхтел его собеседник, посмеиваясь. — Я бы вас наверняка на поединок вызвал, но нынче… Спину ломит, и в поясницу вступило. Вот здесь, здесь и здесь точно иголками колет.
— Мой помощник принесет вам мазь, которая быстро поставила на ноги самого герцога, — отвечал врач. — А завтра я и сам к вам буду. Вот только, — притворно вздыхал он, — супругу вашу вам придется куда-нибудь спрятать. Иначе я не приду. Не хочу навлекать на себя и на нее ваш гнев.
— Ох, да что вы такое говорите? — пугался старик. — Я же шутил, господин Штруензее! Обязательно заходите. Мы с баронессой всегда вам рады. — И добавлял льстиво: — Вы же настоящий кудесник!
Штруензее-старшего вся эта шумиха вокруг Иоганна безмерно раздражала. Он считал сына законченным развратником и был уверен, что его ждет не дождется адский огонь и что он позорит всю семью. После очередного альковного приключения Иоганна отец не выдержал и публично отрекся от него. Но молодой человек только засмеялся, узнав об этом, и сказал коротко:
— Отец всегда любил крайности.
И как раз в это время Рантзау пригласил медика составить ему компанию и отправиться в Копенгаген. С ними поехал еще один человек, которого звали Брандт и который знал толк в театральном деле.
В датской столице Рантзау воспользовался своими старыми связями — и очень скоро принял командование над норвежской армией (Норвегия в те времена была под датским господством). Проводив приятеля, Штруензее вступил в должность придворного медика.
Они с молодой королевой поначалу не понравились друг другу. Каролина сочла его — и не без оснований — ставленником Рантзау, к коему она относилась с подозрением и полагала своим врагом. Ну а Иоганн по достоинству оценил красоту королевы и ее живой ум, однако же его возмутил холодный прием, ему оказанный; к тому же его сердце принадлежало тогда жене некоего генерала. Впрочем, сей роман оказался недолгим…
Датский король решил совершить путешествие по Европе. Штруензее он с собой взял, а вот супругу — нет.
— Я намерен развлекаться, — откровенно объяснил он Каролине, когда та приличия ради предложила составить ему компанию в этой поездке. — Женщин у меня будет в избытке, так что вы мне ни к чему.
«Господи, какой глупец и какой грубиян!» — вздохнула про себя королева. Она уже не обижалась на мужа: надоело, да и бессмысленно — все равно Кристиан не замечал ни ее надутого вида, ни покрасневших глаз.
Пожалуй, Каролина была даже рада, что супруг уехал. Она недавно родила сына, и ей не слишком-то хотелось возить малютку Фредерика по чужим странам. Королева перебралась в замок Фредериксборг, предоставив канцлеру Бернсторффу (человеку вполне надежному, хотя и записному интригану) управлять государством и… присматривать за Юлией-Марией. После того, как у Каролины родился наследник, свекровь окончательно ее возненавидела и уже почти не скрывала своей злобы.
Во Фредериксборге Каролина-Матильда целиком посвятила себя малышу. В редкие же свободные минуты она пыталась изучать датский язык, чтобы без толмача понимать своих подданных. (Дело в том, что при дворе изъяснялись либо по-французски, либо по-немецки.) Дни текли тихо, размеренно, и один походил на другой.
Но четырнадцатого января 1769 года все вдруг резко изменилось. В этот день Кристиан VII со свитой воротился из путешествия. Королева, несколько страшась встречи с мужем после долгой разлуки, нерешительно подошла к нему и присела в почтительном реверансе. И тут случилось невероятное. Со словами: «Вы не представляете, как я скучал без вас, любовь моя!» Кристиан прижал жену к сердцу и поцеловал. А потом он взял ее за руку и не отпускал до самого вечера, когда настала наконец пора отправляться в опочивальню. На ложе король был неутомим и утром заявил изумленной Каролине:
— Отныне у нас начинается медовый месяц. Вы ведь довольны, правда?
