— Пора вставать! — каждое утро в половине пятого гремело над ухом ребенка. Кристиан, который накануне поздно заснул, потому что у него опять болела голова, принимался всхлипывать — и получал затрещину. Сдерживая рыдания, мальчик выбирался из кровати и, ежась от холода («Тепло вредно для тела и духа!»), торопливо одевался — сам, без помощи гувернера, потому что Ревентлоф имел королевский приказ: не баловать принца.
Вряд ли король хотел, чтобы над его единственным сыном так измывались, но поскольку Ревентлоф часто докладывал об успехах, которые делал наследник в науках и подвижных играх, то довольный Фредерик полностью доверял наставнику королевича — и не придавал никакого значения жалобам жены.
— Мальчик очень утомлен, он плачет, он бледный и невеселый, — говорила государыня тревожно.
— Плакать мужчине не пристало! — заявлял Фредерик. — Надо, чтобы граф обходился с ним построже!
Поняв, что ее попытки помочь лишь вредят сыну, королева смирилась. Теперь ее сетования и стенания слышал один только господь. А вскоре она сама предстала перед Его престолом. Так в девять лет мальчик стал сиротой.
Ребенка заставляли подолгу просиживать в классной комнате и зубрить иностранные языки и математику, но главное — его все время пытались развивать физически, хотя мальчик был худ и слаб здоровьем. В жару и мороз, сразу после сна, днем и даже поздно вечером безжалостный Ревентлоф приказывал ему садиться на коня и проезжать верхом несколько миль, а потом отправляться на урок фехтования.
Немудрено, что характер у бедняги испортился, а разум, который и так-то был не слишком светлым, грозил затуманиться окончательно. С юным Кристианом случались приступы падучей, его нередко одолевали галлюцинации. Однако Ревентлоф как будто ничего не замечал. Он твердо решил превратить этого недалекого и неуравновешенного увальня в мускулистого атлета… с мозгами по меньшей мере Ньютона.
И сам мальчик с годами тоже стал стремиться к этому. Мало того: желание стать королем, причем сильным не только духом, но и телом, превратилось у него в настоящую манию. Он частенько щупал свой живот и руки, проверяя, не стали ли его мышцы крепкими и твердыми, как камень.
Когда Кристиану исполнилось четырнадцать, в его свите (надо надеяться, по недосмотру) появились два новых лица — господа Сперлинг и Хольк. Оба они в совершенстве овладели искусством пить вино и волочиться за юбками. Поговаривали, впрочем, что молодые люди относились друг к другу со слишком уж большой теплотой, так что под их руководством принц мог сделать свое образование более многогранным. Целых три года Стерлинг и Хольк прилежно обучали своего повелителя тому, что умели сами, — и оба вполне преуспели. Ревентлоф, наверное, завидовал усердию, какое проявлял принц при занятиях со своими новыми приятелями.
Семнадцатого января 1766 года канцлер Бернсторфф трижды провозгласил с балкона королевского дворца:
— Король Фредерик V умер, да здравствует король Кристиан VII!
Юноша горделиво улыбался. Наконец-то он стал королем!
И первое, что он сделал после своего официального вступления на престол, это заявил о желании немедленно жениться.
— А не повременить ли немного, Ваше Величество? — предложил Ревентлоф. Теперь он держался очень почтительно, и молодому королю это нравилось.
— Нет, — покачал он головой. — Мне нужен наследник. Я не доверяю мачехе.
Ревентлоф понимающе кивнул. Он тоже опасался вдовствующей королевы Юлии-Марии Вольфенбюттель. Фредерик V женился на ней вскоре после того, как потерял свою первую жену, мать Кристиана, — и Юлия-Мария тоже родила королю сына. После смерти мужа эта неглупая и расчетливая особа придумывала всевозможные ходы, дабы посадить на датский престол своего мальчика, но у нее ничего не вышло. Разумеется, она терпеть не могла Кристиана, и он платил ей той же монетой. Ревентлоф пока не собирался ссориться со вдовствующей королевой («Мало ли как оно повернется? — рассуждал царедворец. — Кристиан слаб на голову и привык распутничать, так что его сводный брат вполне может оказаться на троне…»), но все же держаться подле молодого государя и по неистребимой привычке продолжать давать ему советы казалось Ревентлофу выгоднее. Вот почему он рьяно взялся за поиски Невесты для короля.
И очень скоро Кристиан уже удовлетворенно кивал, слушая своего бывшего воспитателя. Каролина-Матильда, сестра английского монарха, показалась ему просто идеальной партией. Она была юна и удивительно хороша собой — белокурая, голубоглазая, с тонкой талией…
— К тому же она — моя кузина, — улыбнулся Кристиан, — так что мы должны сойтись характерами.
— Не сомневаюсь в этом, — поклонился Ревентлоф. — Правда, родство ваше очень дальнее, но зато характеры у жениха и невесты воистину замечательные.
Кристиан, не избалованный в детстве похвалами, любил даже такую грубую лесть. Он радостно засмеялся и заговорил о подготовке к свадебным торжествам. В согласии Георга Английского он не сомневался.
