После подъёма он снова разглядывал такую далёкую светлую точку, через которую лучом света проходил тонкий столб пыли. Эти солнечные часа были главным здешним развлечением. Раньше Роди мог подолгу пялиться в телевизор, тыкать пальцем в телефон, перелистывать пожелтелые страницы книг, от которых на пальцах оставались черные пятна чернил или же лежать на кровати, вставив в уши наушники, вслушиваясь в различные голоса и любимые звуки музыки. Он скучал по этому времени. Удивительно, что сейчас, чтобы развеять его скуку хватало только этой дыры и его собственных мыслей. Едва прикрывает глаза, парень видел себя на свободе, но не этом мире, а в том, что был до всеобщей истерии и заражения.
Послышался железный скрежет и дребезжание. Восьмой знал, что это значит. Он обернулся в сторону коридора. Высокая фигура в накрахмаленном белом халате тихо брела меж камер с проржавевшей решёткой. Почему-то настроение у Роди поднялось, когда он увидел статную фигуру шатена, но в нем было что-то иное. Он совершенно не был похож на себя обычного. Его глаза, раньше полные тревог, тоски и надежды, теперь смотрел в серый бетонный пол. Куратор будто пытался найти там ответ на терзающий его вопрос или же старался скрыться, слиться с ним, сбежать от того, что его тяготит. Странное чувство беспокойства передалось и №8.
№13,подойдя к своему заключённому, натянул странную безмятежную маску. Он старался вести себя, как обычно. Но Роди заметил его беспокойство. Шатен то тараторил, то замолкал. Бывало, что он пытался что-то сказать, но обрывал свою речь и менял тему. Вудсу не раз хотелось спросить у надзирателя: «Что происходит?». Только что-то вставало комом в горе и не давало вымолвить и слова. Может, это была гордость, может недоверие, возможно, ещё бушующая обида. Или же просто страх того, что хрупкая надежда может оборваться от его слов. Роди также делал вид, что ничего не произошло.
8 то и дело украдкой бросал взгляд на свой матрас, под которым была вырыта крохотная ямка. К слову, эта его работа шла полным ходом и в ней у парня были большие успехи. Странный детский голосок внутри кричал и бился, желал поведать 13 о своих успехах. А разум вторил, что это опасно.
Как только Роди завершил трапезу, шатен собрал посуду, быстро погрузил на поднос, тот на тележку и молча ушел.№8 сидел на матрасе, по новой разглядывая соседей. Сегодня он недосчитался троих.
«Итак, мистер Анорексик, мистер Заморыш и мисс Манекен, сегодня исчезли вы. Интересно, вас убили или продали? Эта ещё одна тайна, которая для меня останется без ответа…» — думал он, глядя на все ещё пустые клетки.
Все ещё. Скоро в них поместят новеньких. Вудс тут не первый день, он привык видеть, как в клетки, в которых ещё вчера сидел один зомби, присылают новенького. Поначалу Роди было их жаль, теперь же это зрелище: их стоны, крики, мольбы и полные слез и печали глаза стали обыденностью.
Чьи-то гулкие шаги прервали ежедневный осмотр. Стайка каких-то учёных шла вдоль камер, бурно обсуждая что-то.
— А вот и он! — гордо произнёс №45.
Толпа явно была удивлена.
— Так он и есть этот ваш «особенный»? — удивлённо спросил высокий седовласый мужчина, поправляя свои роговые очки.
— Да! Он, это — №8, потрясающий образец! Говорю вам, других таких я ещё не видел! — почти кричал радостный молоденький, длинный и худой конопатый парнишка.
Все это сборище ещё около двадцати минут потёрлось около железных прутьев камеры 8, говоря почти несвязно речи весёлыми голосами. Однако их праздничное настроение наводило ужас на бедного зомби. Учёные что-то шкрябали в своих блокнотах и записных книжках. Роди удивило, что они не пользовались гаджетами. Конечно, в своём Мёртвом городе он давно такой техники не видел, а вот военные все с ними были.
«И зачем они вообще сюда пришли?» — размышлял зомби, — «Вроде толком ничего не сказали, но вот мой зад чувствует неладное, да и 13 сегодня странный. Ох, не к добру все это… И все равно, так хочу на свободу», — №8 зажмурился.
Огромная бескрайняя степь. На много километров лишь низенькие деревья и кустарники, а в земле норки всяких грызунов и насекомых. Приятный холодный ветер дует ему прямо в лицо, вместе с ними и песок попадает на губы и в глаза. Это не беда, не страшно. Да, конечно, неприятно, но это природа. Она прекрасна, хоть и часто жестока. В секунду пейзаж становится иным. Всего один миг и Вудс уже на своей родной улице. Кругом крохотные домики с белыми стенами и красной черепицей на крышах, с уютными лужайками и аккуратными газонами. Смех детей и живые голоса всюду. Но мысли вдруг прервали, кто-то ударил ногой поп железному пруту. Родерик открыл свои глаза и осмотрел всех.
