Каждый раз, после душа, №13 закутывал восьмого в свой халат, чтобы согреть. Куратор все больше таскал анальгетиков и обезболивающих. После некоторых «процедур» у зомби адски болело или все тело разом, или же та часть, на которой проводили опыты, да и раны, что он получил в первый день, до сих пор приносили неудобства. Бывало, парень даже не мог ночами уснуть от боли. В такие моменты он закусывал подушку и старался абстрагироваться от всего, что было здесь, переместиться в свои мысли и воспоминания. Это не всегда выходило.
13 начал даже расчёсывать жёсткие вьющиеся, непослушные волосы пленника. Иногда он случайно задевал серьги в ушах Роди, тот слегка взвизгивал и вздрагивал. Шатен после этого подолгу извинялся. Он был так добр и ласков с пленником, обращался с ним, как с чем-то очень ценным, будто Роди создан из самого тонкого и хрупкого стекла и от лёгкого касания может разбиться на кусочки. Так и было. Морально он был очень хрупок, одного потрясения хватило бы, чтобы довести зомби до грани. Из-за всего это дни №8 стали гораздо светлее, пролетали незаметно, из его разума медленно уходили мрачные мысли, становилось больше уверенности в себе.
И вот, шатен снова уходил от камеры Роди. Вновь хлопнула старая, проржавевшая решётка, провернулся ключ в замке. Человек в белом халате приветливо улыбнулся пленнику, а затем силуэт куратора медленно удалялся по длинному коридору. Вудс глубоко вздохнул. Он сел на свой матрас, оперся спиной на холодную стену, вытянул затёкшие худые ноги. Словом расслабился. Практически все время, что парень был здесь, страх, ужас и отчаяние сковывали не только разум, но и тело. Ночами и днями он не мог найти успокоения, поэтому часто лежал в позе эмбриона. Это была бессознательная попытка спрятаться, погрузиться в мир спокойствия, наверное, даже вернуться в младенчество или утробу матери, когда он был защищён от всех и вся.
«И все-таки заслуживает ли он доверия?» — в который раз задумался №8, глядя куда-то вдаль, — «Да, конечно, уже поздно об этом думать, да и в прошлый раз я так ни к чему и не пришёл. Он уже помогает мне и знает о моих планах. Но все же. Стоит ли ждать от него безоговорочной преданности?» — пленник поднял свой взгляд на яркие неоновые лампы, свет от которых ослепил его. В глазах замелькали цветные блики и бесформенные фигуры. — «Да, это правда глупо», — последовала тихая усмешка, — «Лучше не тешить себя надеждами. Этот парень либо простачок, либо придурок, что в принципе одно и то же, либо же слишком хитёр и сам что-то задумал. А может быть он некрофил или фетишист какой-то?» — Роди словно завис, на долю секунды в его сознание воцарился покой, тишина, ни одной мысли, взгляд был потухшим и отречённым, в никуда. Он словно снова умер. — «…Я использую его», — раздалось эхом, разум снова ожил, — «Использую! Впервые я использую кого-то! Главное просто не поддаваться на все его кривляния! Как только буду на свободе, кину его и побегу так, как никогда раньше! А когда уберусь как можно дальше, просто забуду об этом месте как о страшном сне и начну новую жизнь»,
Свет становился тусклее, кое-где его просто погасили. За далёкой дыркой в стене была темнота. Роди потихоньку лёг на свою «кровать». Как всегда — жёстко. Перед глазами стена, под подушкой шелестели упаковки от сладостей. Парень медленно погружался в сон. Усталый разум становился тише и спокойнее, напряжённые мышцы расслаблялись, даже кулаки (он обычно всегда сжимал руки) разжались. Тягучая тьма стелилась в сознание.
Роди снова был на родной улице, но все не так, все по-другому. Так, как было в детстве. Зелёные коротко стриженые лужайки и кусты, ухоженные деревья и сады. Вон там, за белой оградкой до колена, мистер Санчес, присматривая за своим йоркширом, поливал газон. Увидев Вудса, мужчина улыбнулся и помахал рукой. Почему-то блондин помахал ему в ответ. Правда, лица соседа юноша не видел, вернее, оно было затёрто, смазано, но он все равно знал, что мистер Санчес улыбается .
В воздухе пахло свежей травой и, ядовито, немного неприятно, краской. Шумел автополив, где-то смеялись дети. Доносился лёгкий аромат выхлопа машин. Словом - лето.
Терпкую, сухую жару разбавлял прохладный ветерок. Так приятно. Роди расставил руки, словно пытаясь схватить этот невидимый свободный дух, зажмурился и наслаждался.
Вдруг его спокойствие нарушил громкий лай. Большой лохматый пёс, подбежав к Вудсу, прыгнул ему на руки. Они были почти одного роста, и Родерик свалился на землю. Собака продолжала свою атаку: лизала парню лицо и руки, всячески выражая свой восторг.
— Чип! Прекрати, Чип! — через смех приказывал псу Роди.
Но пёс не останавливался.
Лёжа на траве, блондин увидел, как у соседнего дома открылась дверь. Оттуда вышел Энди, но он был не таким, каким Вудс его помнил, он стал старше, мужественнее. Его шелковистые каштановые волосы были длиннее и казались жёстче, они тихонько колыхались от ветра. Хотя лица так и не было видно.
— Чип, а ну отойди от него! — закричал шатен, но голос его был более грубым.
