Родерик в секунду вскочил и побежал другу. Он сжимал Энди в своих объятиях, так тепло и приятно. Шатен также крепко сжал его в ответ.
Такой хороший и приятный сон, которого у зомби уже много лет не было, был жестоко прерван. №13 принёс восьмому еду. Надсмотрщик погладил огрубевшей рукой сонного Роди по волосам, провёл ей по его лбу и щекам, сидя рядом на корточках.
— С добрым утром, Эйти, — сказал он приветливо, — Знаешь, сегодня ничего страшного или болезненного не будет. Не волнуйся. Я не хочу, чтобы ты нервничал лишний раз. Поешь, — он дал №8 поднос с едой, — Приятного аппетита, — ослепительная, беззлобная улыбка.
Шатен сидел тихо, наблюдая за трапезой пленника. Казалось, глаза куратора сияли. Он был заворожён. Когда Роди доел, 13 забрал посуду, поставил все на поднос и, попрощавшись, удалился. Правда, сразу же возвратился в компании №4 и №7.
«Ну, сейчас снова поведут», — подумал зомби, уже будучи готовым к тому, что его потащат почти волоком.
8 привели в помещение больше всего походившее на больничный кабинет. В отличие от прошлых, это было с хорошей отделкой и новым оборудованием. Здесь был аппарат, похожий на МРТ, но более новый, современный. Роди аккуратно уложили на койку. Машина издала какие-то странные звуки, немного задребезжала, в ней завращался какой-то барабан.
Все, как и сказал 13, обследование на этом аппарате было совершенно безболезненно для зомби. Все закончилось очень быстро и пленника вернули восвояси.
День был точно таким же, как и предыдущие, пока дыра в стене была окрашенная синим, и через неё прозрачным столбом проходил луч света, туда-сюда ходили учёные и кураторы, осматривая других зомби. Скучно и обыденно. С наступлением ночи Роди вернулся к выкапыванию выхода. Дыра в полу была совсем узкой, но довольно глубокой. Конечно, Вудс до конца не продумал свой план, но ему было нужно хотя бы выбраться из здания, а за периметром решить, что делать. Глупо, но другого выхода он не видел.
Послышались знакомые шаги. №13 принёс ужин. Шатен достал из кармана платок, смочил его водой из бутылки, что принёс для Роди, и протёр пленнику серые от пыли и песка руки и лицо зомби.
— Ну как, есть успехи? — спросил он вполголоса.
— Да. Кажется, — 8 ответил коротко.
Куратор пристально смотрел на Роди. Его глаза сияли радостью. Тринадцатому была приятна такая оттепель в их отношениях. Пленник снова говорил с ним. Это вызвало улыбку у шатена.
И чего ты так лыбишся, идиот?» — раздражённо думал Родерик. Он, прищурив глаза, смотрел на надзирателя.
Когда 13 ушёл, №8 остался один, наедине со своими мыслями. Он лежал, вытянувшись в полный рост и глядя в потолок. Роди моргнул, и вот он не в тесной камере с кучей злобных учёных и охраны, а на улице. Жёсткая трава щекочет ему шею, рядом стрекочет сверчки и цикады. Дует лёгкий ветер, взъерошивая волосы Вудса. В далёком темно-синем небе мерцают белые холодные звезды. Красота.
***
— Черт! — выругался 13.
Он только хотел уйти, скинуть с себя этот белый халат, что сковывал его сильнее любых оков, как старший заставил его идти в архив за какими-то бумагами. За день шатен морально выдохся; ему было тягостно быть здесь ещё хотя бы минуту, тяжело смотреть на мучения подопечного, и тут ему снова не дали уйти и отвлечься.
Архив представлял собой огромное помещение с кучей высоких шкафов, на которых горами лежали папки с бумагами. Все шкафы были пронумерованный и обозначены буквами. 13 придвинул к одному из них лестницу и попытался вытащить нужную папку, но на него обрушились ещё несколько.
— А! Черт побери! — ещё раз чертыхнулся он.
Парень решил убрать упавшие документы, как вдруг прочёл на одном из них: «План тюремного отделения».
— А это пригодится, — заключил Куратор.
Сдвинув другие папки, что валялись на полу, шатен развернул огромный чертёж. В тусклом свете ламп накаливания, он пытался отыскать камеру своего пленника. Было очень плохо видно. Но вдруг удача, он нашёл нужную… Стало так тихо, словно звуки исчезли из мироздания. Даже дыхания не было слышно.
У №13 похолодели руки, в горле словно появился большой ком, что мешал ему сглотнуть; казалось, сердце пропустило удар.
Под большим слоем цемента и бетона в камере Роди находился люк из толстой металлической пластины. Все бы ничего, но, судя по плану, его заклепали и заварили. На чертеже было много изменений и, наверное, раньше там не было камеры, а люк был запасным выходом или чем-то подобным.
Шатен словно смотрел сквозь бумагу, не видя ничего, что было на ней изображено.
— В-все усилия напрасны… — заикаясь, тихим дрожащим голосом, произнёс 13, — Он не сможет выбраться…
========== Глава 8 .” Все только хуже”. ==========
Совершенно обычное утро в этом затхлом, мрачном, полном пыли и отчаяния месте. Несмотря на все ужасы, к этому странному заведению и его порядку быстро привыкаешь. Режим с подъёмом, питанием и «процедурами» могут напомнить какой-то лечебно-оздоровительный лагерь. Правда, очень жалко детей, которым суждено туда попасть. Да и взрослый бы сошёл с ума. Роди, кажется, ещё прибывал в здравом уме.
