Мое сердце пропустило пару ударов, выдерживая пронзительный взгляд мужчины. Но сейчас было слишком эгоистично наслаждаться восхитительным моментом, когда Шейла была под угрозой.
— Там что-то случилось с моей сестрой! — пересохшим от волнения голосом, сообщила я.
— Мы взломали защиту! — сообщил неизвестный мне маг, показываясь из-за здания, — в дом можно входить.
Вильям поставил меня на землю и велел ждать его, пока не пройдет захват банды.
— Как ты узнал, где я? — вскрикнула, заставив его замедлиться.
— Кольцо! — напомнил он о подарке и поспешил внутрь.
Значит все-таки артефакт, по которому Вильям смог отследить мое положение, когда не нашел нас в гостинице.
Я поторопилась следом за исчезнувшей внутри группой, не собираясь безропотно ждать новостей.
Группа захвата была большая. Я увидела оборотня на первом этаже у входа в приоткрытую комнату. И второго, спускающегося со второго этажа. Дверь распахнулась и оттуда вышел маг, покачав головой:
— Слишком сильные раны.
На мгновение я забыла, как дышать. И на ватных ногах подошла к страшной комнате.
Со стены снимали мою сестру, освобождая ее хрупкие запястья от наручников. Ее тело положили прямо на дощатый пол, и я услышала вой, склонившегося над ней Якоба Броша. Он тоже был тут. И видел, как умирает та, которую он и любил, и ненавидел одновременно.
Вся грудь Шейлы была залита кровью, истыканная множеством ран от ножа, валявшегося у ног застывшего мага-маньяка, который так любил наслаждаться мучением оборотниц. Его лицо было разбито, нос сломан. Шейла боролась до последнего, чем и вызвала ярость безумца.
Мой дядя и кучер были тут же, арестованные с помощью артефактов, которые не позволяли им сойти с места.
— Ты прощаешь меня? — едва слышно, в полной тишине, прошептали бескровные губы моей противоречивой, но такой яркой сестры, которая изо-всех своих сил боролась за свою жизнь.
Я бросилась к ней, упав на колени, и заметив артефакт целителя в луже крови на груди моей сестры, который не справлялся со страшными ранами.
Взяв ее за руку, заплакала.
Я видела воспоминания, которые мелькали у нее перед смертью: как она радовалась, когда узнала, что у нее родилась сестренка, с детским любопытством и восторгом, трогая мои пальчики. Увидела ее первый оборот. В каком восхищении была от своей маленькой лисички: второй ипостаси.
И увидела самое страшное воспоминание, которое сломало ее жизнь и заставило делать все то, что натворила моя сестра.
«Покажи свое зверя», — услышала я мысленное послание из прошлого. В комнату к маленькой восьмилетней девочке зашел мужчина. Она не смотрела на него, играя с куклой. Но не задумываясь, выполнила его просьбу, тут же обернувшись, чтобы похвастаться милой зверушкой. Вылезла из-под вороха одежды и доверчиво далась в руки.
И в мгновение испытала жуткую боль.
Мужчина сжал ее хрупкую шею и переломив позвонки, велев обернуться назад в человека бьющуюся в конвульсиях лисичку.
«Оборачивайся!» — закричал он, держа поломанное тельце.
Шейла послушалась. Это спасло ей жизнь, но убило зверя.
«Папа, за что?!» — рыдала девочка и я увидела ее глазами своего отца, который тоже не мог сдержать слез.
Он обнял свою приемную дочь, гладя и шепча успокаивающие слова:
— Так надо, милая. Никто не должен знать, что ты оборотень. Иначе твой отец придет и заберет тебя у нас, ты же не хочешь, чтобы все в городе узнали, что ты не моя дочь? — бормотал он, убаюкивая девочку.
Я отдернула руку от сестры, оглушенная чудовищными открытиями.
Широко открытыми глазами я смотрела на Якоба Броша, который шептал моей сестре, что прощает ее.
Она улыбнулась и испустила последний вдох.
*****************************************
* поговорка
Я не осознавала, где нахожусь. Когда открывала глаза, неизменно рядом видела Вильяма. Это меня успокаивало. И я снова засыпала.
Когда я наконец окончательно пришла в себя, он все так же сидел рядом, держа меня за руку.
Рукава его серой рубашки были закатаны, обнажая крепкие запястья, и я впервые его видела в сюртуке, а не в камзоле. Темные пряди волос в беспорядке взъерошены.
— Что случилось? — спросила я пересохшим горлом.
Любимый протянул мне стакан с водой:
— У тебя был нервный срыв, — ответил он.
Я смутно вспоминала обрывками как накинулась на убийцу сестры, пытаясь выцарапать ему глаза, крича и отмахиваясь от окружающих, пока не наступила темнота.
— Где мы? — удивилась я, смочив горло и оглядывая небольшую уютную деревенскую комнату с узкой кроватью, на которой я провела неизвестное количество времени. Наморщилась, вспоминая: — Сколько прошло дней?
— Три дня, — сообщил маг. — Пришлось давать тебе лекарство, чтобы ты пришла в себя.
— А, Шейла? — мой голос дрогнул.
