долгую нить годов без супруги царственной проводить,
негоже и деяниями Поднебесной в одиночку ведать.
Должны те деяния и до обители государыни доходить.
И не нами обычай такой заведен:
подобно солнцу и луне на небесах,
подобно горе и реке на земле, —
вместе рядом пребывать положено, —
и вы, властители и вельможи,
о том хорошо ведаете.
А что пост этот столь поздно жалуется,
то ведь и среди людей простого звания,
коль надо супругу подыскивать,
то разве день-два выбирают,
десять дней, двадцать дней решают?
Тогда бы многочисленные великие деяния
шли в Поднебесной легче легкого.
И вот все шесть лет эти мы выбирали и испытывали,
и в этот день и час всех вас пред очи наши призвав,
о подробностях разных оповещаем»,
и реченное повеление то все слушайте, —
так возвещается.
Возвещается так:
«наша императрица-матушка[283], дочь Ямато,
о коей молвят с трепетом,
что, как бог явленный, в этом же дворце правила
страной великой восьми островов,
в день, когда супругу нам впервые назначала,
так поведала:
„Все ли женщины одинаковы?
У той, о ком я говорю, отец[284] — министр великий,
государю подпорой служащий и споспешествующий,
с радением и почтительностью служащий,
не знающий отдыху с ночи до рассвета,
наделенный сердцем чистым, светлым, —
и увидевши такое,
никогда не забудем мы сию добродетель и тщание.
Сын наш, государь наш,
коли не совершит она ошибки иль прегрешения,
ее не оставляй, ее не забывай“, —
так она изрекла и наставила,
и вот, согласно сему повелению великому,
шесть лет мы ее пробовали и испытывали,
и ныне жалуем ей ранг императрицы.
И не только в наше царствование такое бывало.
Государь великий, Оосадзаки, что правил Поднебесной
из дворца Такацу в Нанива[285],
рядом с императрицей на престоле пребывал,
с государыней Ива-но химэ[286], дщерью Кацураги-но Соцубико,
и деяния обильной страны Поднебесной
назначал и исполнял.
Потому и в нынешнем деянии
ничего нет странного и нового.
А идет оно следом за образцом давним,
что, с прошлых времен повторяясь,
в наше время передается».
И сему повелению реченному
все внимайте, — так возвещается.
Повеление то, что ныне возвещалось, —
не из числа обычных.
Посчитав слова его особо доверительными[288], —
да и можно ли тут себя не явить[289], —
дары великие жалуем, — так возглашаю.
Согласно великому повелению государеву,
так изрекается:
Известились мы, что государь великий,
мудрец, о коем молвят с трепетом,
что правил великой страною восьми островов
из дворца Киёмихара в Асука[291],
желая Поднебесную обустроить и выровнять,
дабы между верхами и низами царили стройность и согласие,
и они без сдвигов резких покойно жили,
помыслил божественной сутью своей,
что надобно две вещи разом учредить —
ритуал и музыку,
чтобы ровно и долго длились они[292].
И тогда танец этот изволил он затеять и создать.
И известившись о том, повелели мы:
пусть, как деянию непрестанному,
что вместе с Небом-Землей впредь передается и исполняется,
наша принцесса наследная
тому обучится и то усвоит,
и перед государыней нашей почтительно исполнит.
Сын наш, государь, что, как бог явленный,
правит страной восьми островов великой,
повелел принцессе танцу выучиться.
Танцу, государственному сокровищу,
что был затеян и сотворен государем,
повелителем нашим, о коем молвят с трепетом,
дабы закон, что в Поднебесной установлен и исполняется,
существовал непрестанно.
И возвещаем смиренно повеление великое,
что сие увидев и услышав, возрадовалась [государыня].
И вот, увидев сие деяние, что нынче исполнено было,
мыслит [государыня], что это не просто забава[294],
учит оно люд Поднебесной и закону вразумляет,
что для государя и подданных, родителей и детей[295].
Посему в знак того, что, наставляя и вразумляя,
принять его и сохранить надобно
вне забвения и потери,
надо одного-двух подданных
милостью одарить, — так мыслит государыня.
И сие повеление великое, изреченное
возвещаю смиренно.
Сложенные императрицей песни[296]:
Еще одна песня:
Еще одна песня:
