Норито. Сэммё полностью

нес службу свою подобно Такэсиути-но сукунэ-но микото[253], —

так вот государь о нем поведал

и наградами и лаской его жаловал.

Посему повелевается:

взяв за образец то, что в сводах законов написано,

законам согласно,

жалуем тебе вотчину в пять тысяч дворов,

дабы долго и далеко, отныне и впредь

по наследству она передавалась».

И сему великому повелению реченному

все внимайте, — так возглашаю.

Великому повелению,

повелению государыни, дочери Ямато,

что, как богиня явленная,

правит великой страной восьми островов,

принцы, владетели, вельможи,

всех ста управ чиновники и народ Поднебесной,

все внимайте, — так возглашаю.

«В день курицы месяца хацуки[255]

государыня, дочь Ямато, о коей молвят с трепетом,

правившая Поднебесной во дворце Фудзивара[256],

наследные деяния обильной страны Поднебесной

передала государю, ныне правящему[257],

принцу наследному, сыну принца Хинамэси-но микото[258],

и рядом с ним пребывала,

Поднебесную обустраивала и правила.

И вот законы те, что установлены и назначены

государем, сыном Ямато, о коем молвят с трепетом,

правившим Поднебесной из дворца Афуми-но Ооцу[259], —

законы, что вместе с Небом-Землей долго длятся,

с Солнцем-Луной далеко длятся,

законы вечные, неизменные,

кои принять и исполнять надлежит,

все мы приняли и с трепетом службу несли.

И сему повелению изреченному

все внимайте, — так возглашаю.

Вот, исполняли мы их

и в месяце симоцуки[260] года прошлого

изрек государь, сын наш:

„Тело наше нынче устало,

и желаем мы отдых получить, и болезнь побороть.

На посту же нашем, унаследованном от солнца небесного,

должно владыке пребывать и править.

Посему мы его уступаем“.

И, повеление сие принимая, мы ответствовали:

„Не под силу нам это будет“, —

так, отказываясь, смиренно мы говорили

и поста сего не принимали.

Но уж многажды дни такие копились,

когда государь пост нам уступать изволил.

И вот с сочувствием и трепетом

в пятнадцатый день месяца минадзуки[261] года нынешнего

поведали мы государю, что повеление принимаем

и пост наследуем,

дабы сердце Неба-Земли чтить и лелеять с трепетом.

И сему повелению великому, реченному,

все внимайте, — так возглашаю.

И посему, если, с принцев начиная,

властители, вельможи, всех ста управ чиновники

с сердцем светлым, чистым

все больше будут радеть, все больше стараться,

подпорою нам служить и споспешествовать,

тогда, мыслим мы,

деяния обильной страны Поднебесной

ровными, долгими пребудут.

Еще мыслим мы, что тогда законы страны обильной,

установленные как законы вечные,

кои вместе с Небом-Землей долго и далеко не переменятся,

передаваться будут не отклоняясь, не сдвигаясь.

И великому повелению изреченному

все внимайте, — так возглашаю.

И нет в том ничего необычного, —

чтобы со времен предка далекого

и до царствований государей многих,

на высоком престоле пребывая, солнцу наследуя небесному,

обильную страну Поднебесную ласкать и миловать.

Божественной сутью своей помышляем мы,

что есть то деяние наследное — обустраивать и миловать,

подобно тому, как родители

дитятю слабого кормят и пестуют.

Посему прежде всего народ Поднебесной милостью дарим: в Поднебесной все прегрешения прощаются. С рассвета семнадцатого дня месяца фумидзуки[262] четвертого года Кэйун прегрешения всякие, от тяжких и далее, легкие и тяжелые, — все снимаются. И те, что уже открыты, и те, что еще не открыты, за все прощение даруется. Однако из восьми преступлений тяжких, кто уже убил, ограбил или украл, и притом обычным порядком отпущен не был, тем прощение не даруется. А тех, кто раньше и ныне в измене не сообщничал и выслан не был, тех всех с добром отпустить надлежит. А тех беглых, что в горах и низинах хоронятся, при себе оружие держат и уже сто дней не показывались, приравнять к тем, кто только что бежали. Вспомоществование назначить престарелым: кому за сто лет — жалуется нелущеного рису два коку[263], кому за девяносто — один коку пять то, кому за восемьдесят — один коку. Служилым людям выше восьмого ранга заслугам сообразно по одному тану полотна выдается. Кто выше пятого ранга — сему не подлежит. Монахам и монахиням выше восьмого ранга каждому риса и полотна доставить. Одиноким и вдовцам, что себя содержать не могут, вспомоществование назначить — один коку нелущеного риса каждому. Все земли и места вокруг столицы, во внутренних провинциях, в округе [на Кюсю] в году нынешнем от подати освободить, все земли Поднебесной в году нынешнем от оброка освободить»[264].

И сему великому повелению,

государыней изреченному,

все внимайте, — так возглашаю.

Повелению великому,

повелению государыни, дочери Ямато,

что, как богиня явленная, Поднебесной правит,

вы, принцы, владетели, вельможи,

всех ста управ чиновники и народ Поднебесной,

все внимайте, так возглашаю.

«Мыслим мы божественной сутью своей

о сем, как о деянии наследном, —

ибо как то началось со времен государя,