— Мне-то откуда знать? Может, они едят людей, пропадающих в лабиринте. Может, это вроде онлайновой игры для инопланетян, или еще какой-нибудь бред. Без понятия.
Внезапно его ухмылка стала глумливой:
— Вопрос не в этом, вопрос в том, выпустят ли вас из матрицы, теперь, когда вы в курсе.
Неблагодарные пиксельные стервы, похоже, расстроены словами своего альфы — мико поклонилась с виноватым лицом, драконица на прощанье изобразила неопределенный жест. Кошка и вампирша наш уход благополучно проигнорировали.
— Ты прописала длительное лечение, — нарушил молчание мечник. — Теперь его Фактор снизится?
— Конечно нет. Не было ни одного случая, когда порча откатывалась назад после 25 процентов.
— То есть все напрасно? Он в полушаге от черты, разве нам не следует убить его?
— Нам за это не платят. Мы пришли, проверили — его порча в допустимых пределах. Сделали все по инструкции, вернулись.
Нифига ж себе. Как-то по-другому я представлял инквизицию.
— А насчет следует… Смотри, все люди рано или поздно умрут и потребуют ритуальных услуг. Должен ли гробовщик ходить и убивать встречных, чтобы не оставлять дело на самотек?
— Все готово, можем возвращаться, — я оглядел печать переноса последний раз.
Вообще портал из подземелья открывать долго и муторно — но мы озаботились печатью-маяком на поверхности, прежде чем лезть под землю; к ней вполне можно прыгнуть и на моем уровне мастерства — по сути, это не «портал», это «возврат». Миг пустоты и неопределенности — и мы снова видим небо. Снова отмечаю, что цыпленок у нашего черного мечника тоже черный, почему-то кажется очень забавным.
— А что, если… — неуверенно начинает жрица.
Наверное, мы все трое — редкостные трусы, но мы поняли с полуслова.
— В принципе, возможно, — признает мечник. — Я видел полые холмы Ши, при реальности ноль четыре. Тот мир тоже выглядел довольно убедительно.
Убедительно… Лениво скольжу взглядом по траве. Хм?
— Трава странная, — опережает меня жрица. — Она какая-то никакая. Словно усредненный образ травы.
— Возможно, иллюзионист никогда не был на поверхности, а картину создает из нашей памяти, — предположил мечник. — И никто из нас не в курсе, что на самом деле растет в поле у врат.
Или вообще весь этот мир — иллюзия с самого начала. Так, стоп, это бесполезная, вредная мысль. Иллюзия, если и есть — только лабиринт.
— Или это и правда очень плодовитый вид средней травы, задавившей всех конкурентов.
— Или так. Нужно что-то, что мы никогда не видели, но сразу поймем, если выглядит неверно.
— Как мы поймем, если никогда не видели?
— Кажется, у меня есть вариант, — я достаю из мантии мобильник.
— Телефон? Вы, парни, должны очень ясно представлять, какой он.
— Но не какой он в разрезе. Если микросхемы еще туда-сюда, батарейку всяко никто из нас не ломал.
— Сейчас выяснится, что мир реален, а у того бедолаги просто глюки из-за Фактора, — хмыкнул гвардеец, обнажая меч.
— Куплю новый, — я пожал плечами и поставил обреченный сотовый торцом к земле.
Лезвие свистнуло, телефон ударил по пальцам. Мы уставились на отрез — мобильник был монолитным, из того же пластика, что и задняя крышка. Повисло молчание.
— Хорошо, мы в иллюзии. Что будем делать?
И правда хорошо, братан.
— Рассеивание магии?
Жрица закрыла глаза и зашептала — под ней стали формироваться печати, напитанные святой силой. Хрустальный звон, и отключившаяся маска падает с моего лица, весь тот хлам, что был в пространственном кармане, возникает в воздухе и рушится на меня, у гвардейца исчезает перевязь, ножны падают наземь. Жрица ойкает и возлагает руки мне на затылок, куда финишировала тяжелая бутыль с красным зельем.
— Божественное рассеивание? — я гляжу на все еще монолитный кусок мобильного в руке. — Впечатляет.
— Если подумать, — мечник подбирает ножны и вертит в руках, не зная, куда приткнуть. — Мы активно пользовались личными силами в лабиринте. В иллюзии должен быть механизм подавления, чтобы клиенты не пожгли друг друга в реальном мире.
— Что это нам дает? — я отстраненно думаю, собирать или не собирать рассыпанное снаряжение. Это ведь все равно фейк?
— В лабиринт идут толпы народа. Мощность подавителя должна быть ограничена, нужно лишь перегрузить его.
Единение. Если темный маг и светлый жрец соединяют ауры — в силу фундаментальной противоположности возникает чудовищная разность потенциалов. Эта сила может легко убить оператора, просто спалив его магические цепи; если же рискнувший маг выживает — несколько секунд он сможет творить такое, о чем потом легенды будут ходить десятилетиями. В случае успеха ауры дуэта подстраиваются друг под друга, и последующие сеансы сравнительно безопасны — но в истории не так много примеров, чтобы маг был достаточно искусен, достаточно безрассуден и был в хороших отношениях с церковью.
Жрица заходит мне за спину, запнувшись о посох, прохладные пальцы ложатся мне на виски.
— Постарайся не умереть, ладно? А то у меня будет психическая травма, и Храму придется тратиться на лечение.
Время превозмогать.
