Тут он снова вспомнил ураган «Катрину». Будучи спустя какое-то время после этого урагана на аляскинском Комплексе, он вместе с докторами Дэннисом Пападопулосом и Майклом Кошем на научном уровне пытались разрешить это непростое уравнение со многими неизвестными и убедительно доказать ту или иную версию случившегося. Явилось ли это наводнение результатом собственных экспериментов или в этом всё-таки повинны японцы с подачи русских? Или вообще никто не виноват, а виноваты природные сбои, которые по причине сверхактивной деятельности человека за последние двадцать лет или «сошедшего с ума» Солнца стали непредсказуемыми. Общего мнения по этому вопросу так и не нашли. Единственное мнение, которое оказалось единогласным, касалось с каждым годом усложняющихся последствий человеческой деятельности, которые всё явственнее и чётче вставали перед ними, как перед учёными. В ней сплетались проблемы планеты Земля, заостряющиеся всё больше и больше с дальнейшим движением прогресса и цивилизации: её асимметрично растущее народонаселение, противостояние миров, политика и деньги, земные катаклизмы, независимые от экспериментов, забвение совести, утрата милосердия, потеря человечности. Все те вопросы, которые будут подниматься на всех последующих форумах, связанных с экономическим кризисом и экологической защитой планеты Земля вообще. И, наконец, место учёного в этом сложном переплетении проблем, его функция в нынешней фазе земной цивилизации. «Уже однажды учёные занимали определённую позицию – согласились они друг с другом – были и «доклад Франка», и противоборство Андрея Сахарова, и, ещё раньше, письма Нильса Бора, Альберта Эйнштейна и многих других атомщиков о грозящей гибели человечества, цивилизации вообще в случае использования атомной энергии не в мирных целях. И что они дали, эти письма? Ровным счётом, ничего». Так, может, они плохо были написаны? Или даже не так: не письма надо было писать, а вместо занятий такой опасной наукой, каковой является ядерная физика, возможно, играть в шахматы или, писать скрипичные концерты, о чём так мечтал, скажем, Альберт Эйнштейн или заниматься поисками объективной истории? Тем более, что её, то бишь объективной истории, никогда не существовало и не существует по сегодняшний день ни в цивилизованных странах, ни в странах третьего мира, ни, тем более, в России. Да и объективной географии, тесно связанной с ней, пожалуй, тоже: ведь нет ни одного на Земле континента, на котором не существовали бы территориальные споры или притязания. Вот, к примеру, Россия с Японией формально до сих пор находятся в состоянии войны, так как мирный договор не подписан, а всё из-за территориальных претензий и амбиций, и тянется это со времени окончания II-ой мировой войны. Интересно, как долго продлится такое состояние? А, может быть, оно как раз и тянется так долго потому, что выгодно обоим государствам? А спор России с его страной по поводу разграничения континентального шельфа тоже неизвестно когда завершится и завершится ли вообще?
