Другой знаменитый аромат Guerlain, L’Heure bleue («Синий час», 1912), обязан своим названием цвету летнего неба, когда солнце начинает садиться и появляются звезды. Вдохновение пришло к Жаку Герлену – снова к нему – однажды вечером, когда он прогуливался по берегу Сены в Париже (я же говорил, что Нос всегда в поисках новых впечатлений…). Жак Герлен был очарован этим моментом, когда «небо потеряло свое солнце и еще не обрело свои звезды». Он также чувствовал, что является свидетелем конца света и что Европа движется к катастрофе. Он хотел запечатлеть в аромате этот краткий миг передышки, тот застывший момент, когда природа становится «безмолвной». Символически Жак Герлен хотел запечатлеть этот уникальный момент, это мимолетное мгновение, когда мир готовится перевернуться с ног на голову. L’Heure bleue – обволакивающий, женственный и ностальгический аромат. Мой фирменный аромат… Ароматическим контрапунктом Жака Герлена были духи Mitsouko (1919), названные в честь героини романа Клода Фаррера «Битва» (1909). Мицуко (по-японски, кажется, «тайна») – женщина, разрывающаяся между верностью своей стране и сердечным влечением к офицеру из вражеского лагеря, сильная женщина, которая противостоит своей судьбе. Духи выражают ее образ оригинальными шипровыми и древесными аккордами. Они одновременно андрогинны и женственны, что соответствует новому социальному порядку после Первой мировой войны, когда женщины начали работать, эмансипироваться и появился феномен «гарсонов». Герлен использовал для Mitsouko тот же флакон, что и для L’Heure bleue, и добился большого коммерческого успеха. Начиная с Жака Герлена, парфюмерия рассказывает историю своего времени. L’Heure bleue и Mitsouko, созданные одним и тем же парфюмером, имели один и тот же флакон, но рассказывали две противоположные истории с разницей в несколько лет, словно открывая и закрывая скобку между началом и концом войны. Первый аромат вызывает ностальгию по прошлому, а второй, мощный и энергичный, – будущее и современность. Что касается Jicky (1889), существуют две версии. Согласно первой, Jicky было прозвищем Жака Герлена, когда он ребенком навещал своего дядю Эме Герлена в его лаборатории. По второй версии, Jicky звали первую любовь Эме Герлена, встреченную им во время поездки в Англию. Но семейные обстоятельства заставили его прервать поездку и вернуться во Францию, чтобы заняться фамильным бизнесом. Достоверно известно только то, что Jicky стал первым парфюмом, названным именем собственным.
Жак Герлен был другом Антуана де Сент-Экзюпери. По‑ этому неудивительно, что он создал аромат Vol de nuit («Ночной полет», 1933) в честь одноименного романа, как дань уважения летчикам французской авиакомпании Aéropostale, героям того времени (как En Avion от Caron). Vol de nuit – довольно загадочный аромат, многогранный, необычный и неоднозначный для парфюма, предназначенного для женщин… Это духи смелых женщин, которые вращаются в мужских кругах, не боятся рисковать в повседневной жизни. Великолепный оригинальный флакон напоминает вращающийся пропеллер или лучи солнца. Настоящее произведение искусства, созданное Раймоном Герленом в сотрудничестве с фирмой Baccarat[103].
Jardins de Bagatelle (1983) – идеальный пример очень цельного аромата, который, однако, не нашел успеха за границей из-за своего непроизносимого названия. Своим именем аромат обязан пари, выигранному графом д’Артуа, младшим братом Людовика XVI, у его невестки, королевы Марии-Антуанетты[104]. Впоследствии замок Багатель с его садами стали именем нарицательным как место разврата и распутства… Жан-Поль Герлен хотел воссоздать атмосферу этой эпохи удовольствий и чувственности, создав довольно образные духи, составленные из белых цветов[105] – туберозы, жасмина, гардении и флердоранжа.
Название парфюма должно помогать ему продаваться. Cuir de Russie («Русская кожа», 1927) от Chanel был создан по просьбе великого князя Димитрия Романова – одного из немногих оставшихся в живых членов императорской семьи, который в то время жил в изгнании в Париже. Великий князь хотел вновь вдохнуть запах березовых рощ своей родины, а также запах кожаных сапог у всадников, скакавших по лесам его имения. Духи могли бы называться просто Cuir («Кожа»), но, добавив de Russie, Габриэль Шанель, которой не было равных в разработке золотых жил, намеревалась продать этот аромат богатым русским аристократам в изгнании, и те не смогли остаться равнодушными к этому ностальгическому штриху. Затея имела успех, и «Русская кожа» сегодня входит в число канонических духов дома на улице Камбон. Другие марки устремились за Шанель в эту нишу так единодушно, что Cuir de Russie стал общим термином в парфюмерии.
