- А что? Всем понравилось!
- Мы не в России.
- Да? Значит тебе можно, а мне нет? Почему с тобой разговаривают, а меня не замечают? Думаешь, мне не обидно? Твой парень демонстративно повернулся ко мне спиной! У тебя целых два кавалера и оба такие галантные, аж смотреть тошно. Не поделишься?
- Тина, не преувеличивай. Тадарик не мой кавалер. Он - хозяин дома в котором мы сейчас живём и ко мне он относится, как к гостье. Здесь это много значит. Всё то, что у нас давно стало пустяком, здесь значит очень много.
- Понятно, - цедит подруга не без ехидства. - Значит к тебе, он относится как к гостье? А ко мне? Он же меня в упор не замечает. Не подскажешь, почему? Или я не живу в его доме?
- Я думаю...
- Говори, говори. Если есть, что сказать. Я внимательно слушаю.
- Всё дело в том, что я бежала из плена, а тебя - выкупили.
- Чего?!
- Я же говорю, что здесь воспринимают очень серьёзно то, что у нас давно стало пустяками.
- Это я понимаю! Но разве я виновата в том, что ты бросила меня у этих людоедов?!
Виновата... Бросила... Аня опустила глаза, но не от осознания вины, а чтобы сдержать злость. Если бы тогда воду принесла Алевтина, - они бы бежали вместе. Но воду принесла Заморыш - Ириша. А она на побег просто не осмелилась бы. Но почему у Алевтины всегда виноват кто угодно, кроме неё? А уж она, Аня, так в чём-то обязательно и всегда виновата?
- Да. Всегда и во всём виновата только я. Я дала тебе нарядное платье, обидев хозяйку. Она ведь готовила его для меня. Хорошо, Гастас не заметил...
- Да не волнуйся так. Ничего твой синеглазый брюнет не заметит.
- Почему не заметит?
- Потому что все красивые парни - редкие эгоисты. Может ему вообще до тебя дела нет...
- Почему?
- А почему должно быть иначе? - сладко улыбнулась Авлевтина. - Потому, что ты его вылечила? Не сомневаюсь, за это он тебе благодарен от всей души. А ты что? Рассчитывала на большее?
- Ни на что я не рассчитывала, - с неожиданным раздражением отозвалась Аня. - Нам на первой, вводной лекции так и говорят: "Если вы ждёте, что излеченные больные будут благодарить вас, то знайте: вы ошиблись учебным учреждением. Всё ваше старание, вся самоотверженно будут, в лучшем случае приниматься как должное. Большинство же будет всё это считать недостаточным. Любая ваша неудача, неважно, виноваты вы в ней или нет: станет поводом для упрёков и проклятий. Запомните эти слова и примите как должное. Не ждите благодарности. Просто работайте. Только тогда вы сможете стать настоящими фельдшерами на Скорой"
- И правильно сказали. Тебе ещё повезло, что этот дикарь благодарен тебе: гуляет с тобой по городу, подарки дарит, беседует. А то бы он на тебя и смотреть не захотел: отвернулся бы спиной, как ко мне и привет. А он любую прихоть твою исполняет. Инструменты вон купил.
- Инструменты - не прихоть, - хмуро отозвалась Аня, размышляя, что если посмотреть на всё с точки зрения Алевтины, то отстранённость Гастаса становится понятной и объяснимой. Конечно он ей благодарен. Конечно уважает, но и только. И это не вина парня. Сердцу не прикажешь. А раз так, то...
- Это ты так считаешь... - дорогой подарок здорово задел Алевтину. Впрочем, в этом своём чувстве девушка ни за что бы не призналась, потому что в таких качествах, как зависть, подлость или низость люди никогда не признаются. Особенно себе.
- Инструменты - это не прихоть! - уже твёрдо повторила Аня. - Нам придётся идти на запад вместе с этими парнями. Они наймутся в охрану каравана, а нас возьмут с собой. В дороге, к сожалению, инструменты очень и очень пригодятся. И Гастас это понимает лучше других.
- Да ладно, Ань, не заводись. Я же понимаю, что он уважает тебя и по отношению к тебе ведёт себя безупречно. А вот ты...
- Что, я? - опять насторожилась Аня.
- Можно сказать, пользуешься служебным положением.
- Тина, честно, я тебя не понимаю.
- Ну, Гастас тебе благодарен, я ты этим пользуешься. Разве не так? - Алевтина смотрела подруге прямо в глаза своим фирменным, наивным взглядом и Аня почувствовала, как опять закипает от злости. Тина чутко уловила её раздражение, улыбнулась извиняюще. - Ань, я всё понимаю, но согласись...