— Родителям пока не говори. Сам скажу. Потом.
— А давайте я сделаю вам татушки, — произносит Маруся. — Парные. Такие сердечки, но не пошлые, а брутальные. Тонкая графика…
— Я хочу! — мгновенно загораюсь я.
— Нет, — резко обрывает Носорог.
— Я хочу татушку! Давно мечтала, но не решалась.
— Самое время решиться, — вдохновенно вещает Маруся. — У тебя теперь золовка тату-мастер. С новым сертификатом, кстати.
— Да! Я хочу сердечко. На попе.
— Нет, — снова рычит Носорог.
— Что плохого в сердечке?
— Ты не будешь делать тату.
— Почему это?
— У тебя очень красивая, нежная, шелковистая кожа… Особенно на попке. Не будем ее портить.
— Ты мне запрещаешь?
— Да.
— Серьезно?
— Абсолютно. Я твой муж. Я главный.
— Да ты…
Меня захлестывает возмущение. Такое сильное, что я не могу подобрать слов.
— Первая семейная ссора, — мечтательно произносит Маруся. — Как мило. Кеша, кстати, из принципа не делает тату.
— Точно. У всех твоих друзей есть татуировки, а у тебя нет ни одной! — озаряет меня.
— Не люблю метки на теле.
— У тебя сестра тату-мастер!
— Он категорически не одобряет мою профессию, — вставляет Маруся.
— Я молчу, — отзывается Кеша.
— Вот и молчи! — вопим мы с Марусей хором.
Кеша закрывает глаза рукой.
— Вынос мозга от одной женщины я готов терпеть. Но сразу две…
Мы подъезжаем к моему дому. Возле подъезда нет ни одного свободного места для парковки.
— Я тебя высажу и припаркуюсь вон там, — говорит Кеша.
Я выхожу. Стою, жду его.
Смотрю в телефон. Думаю, что написать родителям. Я же улетаю в Дубай, надо хотя бы это им сообщить. Они спросят, с кем. А про замужество я все же хочу сказать лично. Так что им написать?
— Привет! — раздается знакомый голос.
Боже… Макс! На своем желтом порше.
Я аж подпрыгиваю на месте от неожиданности. Он тормозит рядом, выходит из машины.
А ведь он подвозил меня сегодня утром… Кажется, это было несколько месяцев назад.
— Как дела? — он улыбается на все свои тридцать два белоснежных зуба. — Чем занималась сегодня?
— Да так… То одно, то другое. Замуж вот вышла.
Я показываю ему кольцо.
Он замирает. Таращится на мой палец в немом изумлении. Его лицо бледнеет и покрывается красными пятнами.
О, стоило провернуть всю эту авантюру хотя бы ради того, чтобы увидеть вот это вот ошарашенное выражение…
— Ч-ч-что ты сделала?
У Макса начинается внезапный приступ заикания.
— Я сегодня вышла замуж и улетаю в Дубай.
— С кем?!
Ну Макс тупит…
— Что за вопрос? С мужем, конечно, с кем же еще.
Я пока не вижу лица козленка. Но мне достаточно его понурой спины и офигевшей грустной жопки. Всеми фибрами чувствую, как его плющит. Кайф…
Мышка демонстрирует ему кольцо и говорит, что улетает со мной в Дубай. А я подошел сзади, и он меня еще не заметил.
— Я же хотел… Я собирался… — блеет он.
— Что ты собирался? — спрашивает Соня.
— Сделать тебе предложение! — выпаливает этот сучонок.
В этот момент я смотрю на свою жену. Мне пофиг, как именно плющит козленка. Мне важна реакция Мышки.
И она меня радует.
— Пф-ф-ф! — презрительно фыркает она.
— Серьезно! Я для этого приехал.
— Ты опоздал, — говорит Соня. — И не на один день, а на пару лет.
— Я люблю тебя, — выдает грустная жопка.
— Иди полюби свой кулачок, — высказываюсь я.
От чего козленок подпрыгивает и нервно бьет копытами.
— Вали отсюда, — я толкаю его плечом.
Он смотрит на Соню. На меня. Снова на нее.
— Ты это сделала мне назло?
— Ага. Все вертится только вокруг тебя…
Я не выдерживаю. Распахиваю дверь порше, хватаю козленка за шкирку и забрасываю туда. И мне пофиг, что он приземлился башкой в сиденье.
— Пойдем, — беру под руку Соню.
Она не оглядывается. Я, естественно, тоже.
— Мне плевать на него, — говорит Соня в лифте.
— Я понял.
— У меня есть ты.
— Есть и буду всегда.
Мы входим в квартиру.
Соня достает чемодан, открывает шкаф, суетливо мечется туда-сюда.
— Я не знаю, что брать! Я обычно пишу списки. Заранее. Все обдумываю: что с чем сочетается, какие туфли к какому платью…
— Бери, что под руку попадется. Все остальное купим.
Процесс сбора ускоряется. Я помогаю. Соня швыряет вещи на кровать, я аккуратно складываю их в чемодан, используя принципы эргономичности.
— Ну ты маньяк, — ворчит Мышка.
Она достает удобные штаны в дорогу, собирается снять платье и — зависает. Смотрит на меня. Опускает руки…
— Отвернись!
— Я?!
— Ты.
— Я твой муж.
— Я стесняюсь.
— А кто совсем недавно…
— Не знаю. Это была не я, — бормочет Мышка, смущенно отводя глаза.
Какая прелесть!
Я подхожу к ней. Закрываю глаза. И начинаю расстегивать пуговички на ее платье.
— Я не смотрю. Просто помогаю тебе.
Расстегиваю последнюю пуговицу. Стягиваю платье с хрупких плеч, чувствую, как оно падает к нашим ногам. И жадно сжимаю в ладонях тоненькую талию…
— Мне надо одеться, — пищит Мышка.
— А мне надо срочно оказаться в тебе.
— Ты такой прямолинейный!
— Да.
— У нас нет времени…
— Найдем.
— А вообще… это моя территория и тут я командую.
— Да? И чего же ты хочешь, моя командирша?
Я открываю глаза. Смотрю на ее грудь, прикрытую уже таким родным розовым лифчиком…
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — выдает Соня. — И все.
