Из моей груди вырывается глухой стон. Стояк такой, что это уже реально угрожает моему здоровью. Во всяком случае, психическому.
— Что, так тяжко? — с сочувствием спрашивает Соня.
— Меня сейчас порвет, — признаюсь я. — Ты тут со своей попкой. И сосочками. И губами…
Соня облизывает губы. Медленно и со вкусом.
— Садистка! — хриплю я.
— Пошли, — Мышка берет меня за руку и куда-то тянет.
Я не сопротивляюсь. Она заворачивает за угол и застывает перед двумя дверями с нарисованными фигурками. Я внезапно понимаю ее намерение, офигеваю, и тяну ее в мужской. Затаскиваю вовнутрь. Мышка краснеет, испуганно озирается по сторонам и едва не выскакивает обратно, хотя там никого нет. Я не даю ей убежать. Я крепко держу ее за плечо и затаскиваю в кабинку.
— Что я творю! — шепчет она.
— Исполняешь мои самые грязные желания.
— Я просто… из сочувствия. И сострадания.
Она расстегивает мои джинсы. Я помогаю ей. У меня там до предела сжатая пружина. Вернее, скрученный в тугую загогулину разбухший рог.
— Ой, — пищит Мышка, шарахаясь, когда он выскакивает ей навстречу, как черт из табакерки.
Она осторожно гладит его своими нежными пальчиками. А потом присаживается на крышку унитаза и берет его в рот.
Охренеть.
У меня в башке поет хор ангелов. И яростно отплясывают разнузданные черти. А самый главный ангел с невинными глазками и пухлыми губками сейчас полирует мой рог…
Я выдергиваю из ее волос заколку. Кладу руку на затылок, зарывшись пальцами в мягкие шелковистые волосы. Я не могу сдерживаться. Никак.
Я толкаю ее рот себе навстречу, с каждым движением ускоряя темп, чувствуя, что волосы на голове встали дыбом, а по позвоночнику бегают шаровые молнии.
В момент кульминации мои глаза закатываются куда-то к затылку, башку простреливает тысячеваттный разряд, а член содрогается в эпилептическом припадке.
— Соня… — хриплю я.
— Ты забрызгал стены и потолок! — хихикает она.
И, если она преувеличивает, то совсем немного. Я прислоняюсь к закрытой двери. Колени подгибаются. Ноги и руки дрожат.
— Я тебя не донесу, — произносит Соня.
Я нервно ржу.
Собираю волю в кулак, достаю из кармана влажные салфетки и вытираю забрызганную Мышку.
Когда мы выходим в коридор, я признаю:
— Это опять было слишком быстро. Теорема все еще не доказана.
— Ты что хотел, чтобы это длилось час?
— Вечность… — выдыхаю я.
Соня нервно озирается по сторонам и краснеет, когда нам навстречу попадается какой-то мужик.
— Чувствую себя развратной падшей женщиной.
— И как тебе это чувство?
— Пока не поняла…
— Со мной так и надо, — я обнимаю ее.
— С тобой я буду настоящей шлюхой, — выдает Мышка.
И у меня снова встает.
Когда мы уже доберемся до кровати?
— А ты уже бывал в Дубае? — спрашивает Соня, когда мы возвращаемся в кафе и я покупаю ей три корзиночки с клубникой.
И ни слова не говорю о кариесе! Не хочу, чтобы она снова закатывала глаза. Но она все равно закатывает. В тот момент, когда я протираю руки антисептиком и протягиваю его ей. А что? Тут полно микробов!
— Бывал пару раз, — отвечаю я.
Мышка молчит. Хмурится, ковыряя вилкой пироженку. А потом вдруг выпаливает:
— С кем?
Я улыбаюсь. Где-то внизу живота разливается блаженное тепло. Которое стекает в член, снова разжигая немного подуспокоившийся пожар.
— Чего ты скалишься? — сердито бурчит Мышка.
— Ревнуешь?
— Нет!
Врет. Я знаю, что она врет. И она знает, что я знаю… Какой же кайф видеть зеленые молнии в этих голубых глазах!
— С Тигрой, — отзываюсь я, сполна насладившись ревнивым пыхтением Сони.
— О! У вас было романтическое путешествие? — иронизирует она.
А сама радостно выдыхает.
— У него там бизнес, — объясняю я.
— Ух ты!
— Ага. И квартира.
— Круто. Тигра крутой. Он всегда мне нравился. К тому же, с ним не скучно. Вечно как ляпнет что-нибудь…
Меня скручивает в районе солнечного сплетения. В башке что-то закипает. Видно, остатки мозга, не стекшие в нижнюю голову. Из ушей, кажется, уже валит пар.
А Мышка смотрит на меня и улыбается…
— Я тоже могу купить квартиру в Дубае, — бурчу я. — Наверное. Не знаю, не приценивался.
Соня откровенно хохочет.
— А усами будешь с ним меряться?
— Усами?
— Ну, у Тигры по-любому должны быть шикарные усы…
Зараза мелкая. Троллит меня… А я ведусь!
— Один: один, — говорит Мышка.
— Мы ведем счет?
— Нет. Но кто выиграет…
— Тот — что?
— Не знаю. Я еще не настолько испортилась и распустилась, чтобы придумать достойную кару.
— Ну тогда я придумаю. И скажу. Позже.
— Могли бы еще два часа валяться в кровати! — сонно бормочет Мышка.
Ее голова лежит у меня на коленях. Моя рука покоится на ее бедре. Мы расположились на креслах зала ожидания.
А перед нашими глазами — табло с информацией, что наш рейс задерживается еще на час. Уже второй раз!
И ведь это может длиться неизвестно сколько. В таких ситуациях никто не предупреждает сразу, насколько все затянется. Вместо этого они отодвигают вылет на час снова и снова… А ведь мы могли пойти в гостиницу. Или, как минимум, в капсульный отель аэропорта.
