Вообще, мне кажется, я даже день зачатия точно знаю. Был момент, когда я не то что не успел — а даже и не пытался. Просто прямо в процессе вдруг осознал, что Мышка моя, мы вместе навсегда и нам обязательно нужно продолжение. Так в мою любимую женщину попала сотня миллионов головастиков… И уж кто-то из них точно добрался до цели. Они у меня боевые ребята.
— Волнуешься? — спрашиваю Мышку, когда мы выходим из машины.
— Да…
— Все будет хорошо, — повторяю я наше обычное заклинание.
Мы постоянно говорим это друг другу, когда кого-то накрывает.
— Я знаю, — кивает Соня. — Но я же не могу быть совсем спокойной. Такое событие!
Мы держимся за руки. Входим в кабинет.
— Здравствуйте!
— О, тревожные беременные пожаловали, — улыбается врач.
— Чего это мы тревожные?
— Помнится, вы в прошлый раз посреди ночи прискакали. Безо всякой видимой причины.
— Ну, было дело, — киваю я. — Но мы уже успокоились.
— Вот и прекрасно.
Начинается процедура. Мышка неотрывно таращится на экран. Я сжимаю ее руку и смотрю на врача. В УЗИ я мало что понимаю. А вот по его лицу многое можно понять. Он внимательно всматривается, задумчиво качает головой, снова изучает экран, делая какие-то измерения.
— Я, конечно, могу ошибаться… Срок всего четыре недели… Но, похоже…
Он замолкает. Мы с Соней перестаем дышать. Оба наши сердца падают куда-то в коленки и бьются друг о друга.
— Да нет. Я не ошибаюсь, — наконец, продолжает врач. — У вас двойня. Поздравляю!
— В смысле… два ребенка? — тормозит Мышка.
А я сразу все понимаю и сразу верю. Вообще, я так и думал. Слишком рано у Сони проявились симптомы беременности. Такое нередко бывает, когда ждут двойняшек.
— Ага, — спокойно говорю я. — Скорее всего, мальчик и девочка.
— Откуда ты знаешь? — поражается растерянная Мышка.
— Чуйка, — говорю я.
И вспоминаю, как Соня выбрала сначала розовый тест на беременность, а потом голубой. А я купил две пары пинеток таких же цветов. Нет, я не суеверный и не верю во всякие предчувствия и предзнаменования. Я просто знаю. Откуда? Оттуда же, откуда знал про беременность, еще когда не было вообще никаких признаков. У меня животная носорожья чуйка.
— Двойняшки — это как раз то, что нам нужно, — спокойно произношу я.
— Сразу двое… — лепечет Соня. — Бабушки и дедушки с ума сойдут!
— Так им и надо. Сами требовали внуков. А наши дети точно дадут им жару… Прощай спокойная жизнь.
Мышка улыбается.
— Думаешь, маленькие Носорожики будут хулиганами?
— Один Носомышь и одна Мышерожка. Хулиган и принцесса. Чемпион и разбойница. Одна очаровывает, второй мутузит. Вместе — сплоченная банда.
Соня хохочет, я тоже. Узист смотрит на нас, как на ненормальных. В прошлый раз я истерил, в этот мы оба ржем, как кони…
Счастливые, вываливаемся из клиники, идем по улице, держась за руки. По дороге покупаем мороженое и воздушные шарики. Резвимся, как дети. Просто нас распирает от радости. От внезапно привалившего двойного счастья…
— Кеша…
— Что?
— Я не могу уснуть.
— Я сейчас тебя усыплю.
— Ты меня уже два раза усыпил! А у меня сна ни в одном глазу.
— У меня тоже, — признаюсь я.
— Может, пойдем нападем на холодильник?
— Погнали. Там точно есть вкусная добыча.
Мы топаем на кухню. Греем молоко, делаем какао с зефирками. Это Мышка меня научила. Вкуснота! Особенно с печеньками, как любит Соня. Или с ветчиной, как люблю я.
— Когда мы всем скажем? — спрашивает Соня, грея руки об кружку с ароматным напитком.
— В выходные всех позовем, — говорю я, набрасывая ей на колени плед.
— Праздник? — ее глаза загораются.
— Хочешь?
— Хочу!
— А спать?
— Ни капли, — признается она, отставляя пустую кружку. А потом вдруг просит: — Споешь мне колыбельную?
Я иду в кладовку. Достаю гитару. Возвращаюсь в спальню.
— Ого! — обалдело таращится на меня Мышка.
Такого она не ожидала.
— Я песню написал, — признаюсь я. — Еще до свадьбы. Когда влюбился в тебя.
— Сам?
— Ага.
— Ничего себе! — поражается Мышка.
— Я раньше писал песни. Играл в группе. И пел.
— Правда? А почему я об этом не знаю? А фотки есть? А видео? А покажешь? А споешь?
— И фотки есть, и видео. У меня даже кожаные штаны есть и жилет с шипами. Я в них на сцене выступал.
— Ух ты! Хочу!
— Штаны?
— Тебя! И твою песню.
Мышка замирает, подперев щечку рукой и пожирая меня глазами. Я трогаю струны, вспоминая первый аккорд. Слова я помню.
Начинается песня так: «Мышка прогрызла дыру в моем сердце…»
А что? Очень романтично…
— Две кроватки, две коляски, два детских кресла в машину, — перечисляет Мышка. — Двойной запас памперсов, пеленок, распашонок, шапочек и пинеток…
— И двойная доза валерьянки, — бурчу я.
— Для кого?
— Для родственников, конечно. Нам-то зачем?
Мы в порядке. Мы рады. Счастливы безмерно. А то, что у меня иногда от радости глаз дергается — так это мелочи.
Две кроватки, две коляски…
— Подожди! Зачем две коляски? Одна. Двойная.
— Ну да, — отзывается Мышка. — Думаешь, надо на вечеринку поставить к бутылкам шампанского пару бутыльков валерианки?
— Я бы поставил. И нашатырку бы приготовил. На всякий.
— О, да ладно! Наши родители будут просто рады.
— Не до инфаркта?
— Нас же инфаркт не хватил.
— Мы крепкие…
