Идти в бордель? Брезгую, честно говоря. Вот просто чувствую, что в Граунде такой поход может окончиться для меня лишь очередным визитом к доктору Дорвичу, и не на чай, а за лечением. Идти же в более солидное заведение, которых, кстати, в Тувре совсем немало, так кто меня туда пустит? Пробовал уже. Без паунда в кармане солидного костюма в нормальный бордель не попасть, а костюм-то, между прочим, сам по себе меньше трёх паундов не стоит. В общем, «денег нет, но вы держитесь», как сказал… кто-то. Вот и держусь.
Познакомиться с барышней? Ха! Дохлый номер. Может быть, в Тувре и есть любительницы экзотики, но мне они не попадались. Зато откровенно презрительных взглядов и скорченных в отвращении гримас обитательниц бывшей метрополии я навидался на сто лет вперёд. И ладно бы выглядел немытым бродягой, так ведь нет! За своим внешним видом я слежу не в пример лучше большинства жителей Граунда, но… А, к драхху всё! Надо наведаться в «Акулу и перст». Не подерусь, так хоть с нормальными людьми и нелюдями пообщаюсь. Без этой расистской фанаберии.
– О чём задумался, детина? – отвлёк меня от размышлений знакомый блондинистый хафл с неизменной трубкой в зубах, оказавшийся напротив меня, словно из пустоты соткался. Впрочем, почему «словно»? Из неё и вышел. В смысле из портала.
– Здорово, Падди, – прохрипел я в ответ и, цыкнув со злости на свои убогие связки, полез в карман за блокнотом и карандашом. Последний тут же запорхал по листу, уже ничуть не спотыкаясь на шероховатостях. Да и «почерк» улучшился. Зря я, что ли, столько времени убиваю на тренировки? «Вот сижу, кручинюсь. То бишь самокопанием занимаюсь. И чем глубже копаю, тем больше расстраиваюсь».
– С чего бы вдруг? – удивился хафл, прочитав мою записку. Вынул трубку изо рта, окинул меня долгим внимательным взглядом и, очевидно не удовлетворившись увиденным, обошёл по кругу… вместе с лавкой, на которой я устроился, намереваясь перекусить после утренней разгрузки телег. – В смысле, от чего расстраиваешься-то, синий?
– От собственного тела, – честно вздохнул я.
Падди ошеломлённо хлопнул белёсыми ресницами и замолчал. Минуты на полторы. Но потом не выдержал и заржал в голос. Самозабвенно так, до слёз. Прибил бы мелочь, да Фари обидится, а следом за ней и «дедушка». Пришлось остаться на месте и молча наблюдать, как белобрысый хафл заходится смехом. Впрочем, он шустрый, так что уже через пару минут угомонился и, высморкавшись в огромный клетчатый платок, прерывисто вздохнул.
– Уф… рассмешил, орясина! – пробормотал Падди, устраиваясь на лавке рядом со мной. – С чего вдруг такие дурные мысли? Ты ж вон какой! Силы немерено, рост всем на зависть. На дворе зима к серёдке подбирается, а ты словно и холода не чуешь. Как ходил без пальто, так и сейчас ходишь. При денежке опять-таки, а значит, в голове помимо опилок мозги имеются. Чего ещё желать-то?
– Чего желать, всегда найдётся, – кое-как пробурчал я и, благодарно кивнув, принял из руки хафла маленькую серебряную фляжку с терпкой настойкой. Травяной аромат шибанул в нос, но отвращения не вызвал совершенно. Сделав крошечный глоток знакомого пойла, я вздрогнул от промчавшейся по телу волны холода. Хорошее тонизирующее варит хафл. Забористое.
– Например? – не отстал Падди, отбирая у меня фляжку. Покрутил в руках и сам приложился, тут же задорно сверкнув глазами. – Рассказывай, синий! Мне же интересно!
«У тебя зазноба есть, мелкий?» – начеркал я в блокноте и уставился на хафла. Тот прочёл вопрос и заскрёб пятернёй затылок. Окинул меня взглядом и вздохнул.
– Ну да, твоих сородичей в наших местах отродясь не видали, – кивнул он и, помолчав, спросил: – Бордель?
– В Граунде?! – хрюкнул я. – На скеллинг удовольствия, и паунд на лечение.
– Согласен, – протянул Падди. – А если в том же Рестэнде? Впрочем, да… кто тебя туда пустит в таком виде.
«Именно. А приличный костюм встанет в три-четыре паунда, – черкнул я в блокноте. – С такими тратами никаких удовольствий не захочешь!»
– Либр, Грым. Паунд – это граунди[18]. Скажи так в приличном месте, и тебя тут же опознают как обитателя самого дна Каменного мешка, никакой костюм не поможет, – задумчиво поправил меня Падди, вот так походя ткнув носом в ещё один секрет, который, очевидно, ни для кого не секрет, кроме одного конкретного синекожего. – Хм, а ведь тебе ещё наверняка не всякая девица сгодится, а? Я про размеры… – И снова заржал, сволочь.
– Предпочитаю хафл, – едва сдержав желание приложить собеседника в челюсть, рыкнул я, вспомнив своё знакомство с завсегдатаями «Акулы и перста».
– Че-его?! – от удивления Падди подавился своим смехом и закашлялся. – Как… почему?!
– Лопаются смешно, – вновь оскалился я в лицо белобрысому. Смехуёчки ему!
– Вот ты… – оправившись от изумления, покачал головой хафл и неожиданно расплылся в идиотской улыбке. – Лопаются… Ха! Сегодня же деду расскажу эту байку!
– Смерти моей хочешь?! – пришла моя пора охреневать от заявлений мелкого.
