Видя занятость Макса, то, как он выглядит чуть лучше, чем до этого я, немного успокаиваюсь. Теперь все вокруг не кажется мне столь мрачным, если сложившаяся ситуация помогает отвлечь друга от душевной боли. Ведь пойти против убедительной просьбы не лезть в его проблемы я не могу. Остается помогать хоть так… если загрузка кипой бумаг может назваться помощью.
- Готов?
Интересный вопрос. Внешне? Вполне. Привычно черные цвета, расстегнутая на две пуговицы рубашка и джинсы с легкой потертостью. Грубоватые ботинки на ногах, расшнурованные, небрежные, а стоят пиздец сколько… Стайл, хуле. Широкий браслет на запястье, усеянный заклепками. Пара перстней, цепочка на шее, прячущаяся за воротом рубахи. В принципе, я тот еще симпатичный сукин сын, если загримировать отвратительные синяки вокруг глаз, что слишком выделяются на бледной коже, которую загар стороной обходит. Солнце меня вообще категорически не любит, я могу только покраснеть, как рак, не более. Так что сейчас, в разгар лета я выгляжу, как бледная моль. Черно-белое пятно в куче разноцветных прохожих. Но я привык выделяться, потому мне совершенно похуй, что там думают обо мне шоколадные людишки.
А вот морально я все еще не до конца собран. Постоянно навязчиво лезут в голову нерадужные мысли. Всплывает надменное, насмешливое лицо Маркелова в те, первые дни нашего знакомства. Противный. Самодовольный. Немного даже жестокий. И одному лишь богу известно, что на сей раз он придумал. Забыл ли? Узнает ли? Интересует ли его лишь финансовая сторона вопроса или он хочет встречи? Я почти слышу, как крутятся шестеренки у меня в голове, и мозг лихорадочно ищет более-менее подходящий вариант. Да не находит…
- Пятьдесят на пятьдесят. Не знаю, чего ждать от встречи. Меньше всего хочу быть униженным именно этим человеком. Но чую, придется гордыню-матушку засунуть в задницу и, улыбаясь лисицей, выбивать договор о купле-продаже. Я себя швалью продажной чувствую. Проституткой, блять, моральной. Потому что я не хочу вообще в это все влезать. Мне не нужно это… а я должен принудительно разрешать чужие проблемы. Пиздец. Это голимый пиздец, Макс. Не знаю, смогу ли справиться со всем этим. Способен ли?… – слова почти отчаянно выливаются, и я понимаю, что лучше сейчас высказать хотя бы часть своей панической безысходности. То, что рвет меня, сковывает, словно громкие хлопки… оглушает. Я себя почти дезориентированным чувствую.
- Сложно – знаю. Но, как ни печально, от этого не уйти, Гер. Если ты попробуешь засесть на дно и притворится водорослью, в конце концов, к тебе придут с повесткой в суд за то, что ты халатно отнесся к работникам твоего предприятия, тебя долгами задушат. Ты даже не представляешь, что могут сделать люди ради денег. На что они способны и какими методами начнут действовать. Проще сейчас разрулить ситуацию с меньшими для тебя, в первую очередь, потерями, чем после в петлю лезть потому, как все станет безвылазно. Ты просто утонешь в этом дерьме.
Слушаю его, осознаю правильность каждого слова. Правдивость. Но от этого нихуя не легче.
- Ладно, идем, - нервно закуриваю, подхватываю папки со стола и выхожу из квартиры.
Спускаясь по лестнице к выходу из подъезда чувствую, как взаправду трясутся поджилки. Ноги почти судорогой от волнения сводит. Безумие, мать его. Я будто школьник перед экзаменом. Словно судьба моя сейчас будет решаться. Хотя… так оно и есть.
Усмехаюсь сам себе, чувствуя внимательный взгляд друга, сидящего рядом. Выдыхаю дым в окно такси. Смотрю за тем, как машины мимо проносятся, пешеходы, каждый увлеченный чем-то своим, каждый на своей волне, маршируют вдоль улицы. Кто-то расстроен. Кто-то безразличен или зол. На светофоре молодая мать с влюбленными глазами смотрит на безразличного, заебанного по самое не могу, судя по всему, мужа. На фоне их контрастирует парочка студентов, улыбчивые, смеющиеся искренне чему-то своему. А я растерянный, загнанный, немного испуганный, сижу и пялюсь на этот калейдоскоп эмоций.
Компания выглядит устрашающе в своих размерах. Она словно большой начищенный хрустальный шар. Стекла поблескивают, отражая лучи утреннего солнца. Большая часть этажей занавешена жалюзи. Но в некоторых окнах можно рассмотреть рабочий стол и сидящего за ним человека. Весьма живописный вход, у которого стоят гордо несколько скульптур золотисто-медных львов. Начищенные. Сверкающие. Тонированные входные двери открываются перед нами, когда мы проходим мимо двух охранников с каменными лицами. Внутри нас ожидает еще пара мужчин, которые сканируют нас приборами на различного рода оружие.
После инструкций, выданных по телефону девушке, сидящей в приемной, та любезно соглашается сопроводить нас аж на четвертый этаж здания, где находится переговорная.
Перед дверями помещения просит подождать, постучав, заходит и уже через несколько минут снова их распахивает с просьбой входить.
