Уже за полдень. Часы показывают аж четверть второго. Леша насилует мой телефон. Инесса порывалась с несколько раз войти, предупредительно стуча, и даже не поверите кто – Саша, хотел проникнуть в мой кабинет. А я затворником сижу, зарывшись по самые уши в бумажках, которых как не стараюсь, не вижу. Придется, видимо, домой тащить все недоделанное, ибо на днях бумаги должны быть готовы, многое утверждено и отправлено по отделам или к партнерам по бизнесу, но уж никак не лежать грудой перед моим носом без печати и подписи.
Забавная ситуация, я – начальник, он – работник. И кто из нас работает? Если придираться, то никто. Если же смотреть поверхностно, то я сейчас вкалываю, а он спит, за что получит деньги.
- У тебя телефон звонит.
Голос словно из самой преисподней, от неожиданности заставляющий вздрогнуть и поднять в который раз за день глаза на диван. А там лежит себе, заложив за голову руки, совершено без тени сна на лице Гера.
- Слушаю, - деловито отвечаю на вызов. Смотрю в наглые глаза, проклиная себя же за то, как реагирую на эту дерзость в профиле. Спал ведь и был мягче пластилина. Теплый, красивый, милый не мальчик, парень, мужчиной отчего-то назвать не могу. А сейчас язва на двух длинных ногах, вытянувшаяся на весь диван.
- Да неужели, я уже грешным делом подумал, что тебя там террорист захватил в собственном кабинете, забрав всю связь с внешним миром. Заточил, так сказать. Который из двух?
- Как бы тебе так ответить-то, чтобы и послать и не обидеть?
- Гера, значит, только при нем ты ехидничаешь, как под копирку. Влияние твоего брюнета слишком заметно всегда. И не говори ничего, я уже понял, что он либо слишком рядом и вы заняты, либо в поле твоего зрения и ты занят.
- Чем? – спрашиваю на автомате.
- А вот об это умолчу, тебе виднее, о чем ты думаешь, пялясь на Филатенкова при малейшей возможности, - хмыкает друг в ответ. – Я, собственно, чего звоню. Мою положили в больницу, дурочка боится смертельно рожать, потому хочет морально подготовиться, - дурочка, а то как же, а в голосе не у него ли тонны обожания? Придурок. – И, в общем, я хотел бы взять отпуск. Чтобы первый месяц хотя бы побыть с малышом максимально много времени. Да и помощь женушке нужна, она же у меня пугливая, паникующая и сорвет мне телефон, уж лучше я буду всегда рядом.
- Слишком много ненужной мне информации. Хочешь отпуск? Иди. Деталей не надо, так и до психически неуравновешенного состояния недолго. Ты же знаешь, как сильно я «люблю» маленьких детей. У меня аллерген на них с детства. Так же, как и на жен.
- Глупый ты. Нихуя в этой жизни не понимаешь. Дети это…
- Благоухающие растения, только не на моем участке. Я занят, потом поговорим.
- Герману привет.
Открываю рот сказать что-нибудь ядовито-острое в стиле как раз-таки Геры, но замолкаю, услышав, что вызов прерван. Откидываю телефон и думаю, встать и присесть к нему на диван или остаться на месте. Расчет постоянный напрягает, но импульсивничать не хочу. Кажется, что малейший шаг в сторону сбросит в пропасть безвылазную, словно мы сейчас друг к другу навстречу по тонкому канату балансируя идем.
- Выспался? – разминаю затекшие плечи и откидываюсь на спинку кресла.
- Почти. Я покурю? – достает смятую пачку из кармана джинсов и, не дождавшись ответа, чиркает зажигалкой, глубоко втягиваясь. Идиот. На пустой желудок. Только проснувшись…
- К черту здоровье, привычка важнее всего?
- К черту нравоучения, я бы от поцелуя не отказался, да тебе комфортнее в кресле, - в тон мне, правда, слегка переигрывая.
- Есть хочешь? – невпопад. Встаю и иду к нему, как по наваждению. Зависимый наркоман. За дозой, почти на бег срываясь. В доли секунд преодолевая расстояние сажусь, замираю в полуметре от него. Трусливая бесхребетная тварь.
- Ты сам-то ел? Или сторожил мой сон, гражданин начальник? За неустойку мне вычитается? – приподнимет бровь. – А можно я по-своему отплачу, Вы только никому, хорошо? – свободной рукой к себе подтягивает. Прокуренный. Горький. Целует сухими губами, окутывает запахом, делится теплом тела, нагретого пледом. Не дает отвечать, затыкает. Ведет за собой. Управляет. И я не хочу сопротивляться. Мне слишком нравится его инициатива. С ним все зыбко, потому, как говорится, надо «ловить момент».
- Сигарета, - отрываюсь нехотя, забираю полускуренную из его губ, когда он пытается втянуть побольше едкого дыма в легкие «напоследок», встаю, стаскивая с подоконника пепельницу. Тушу. И обратно к нему. Придавливая собой, чувствую недвусмысленный отклик. Скидывая туфли и забираясь под плед, где хранится тепло после сна на диване, позволяю нарочито медленно расстегивать мою рубашку. Жалея, что мы в офисе, мне бы домой его… на кровать широкую. Надолго. Быстрый секс хорош, когда редкий он. Я размеренно хочу. Смаковать. А тут не разгонишься, до конца рабочего дня всего ничего. И пожрать надо, а то свалимся оба.
На кончике языка прилипло приглашение ко мне или хотя бы на совместный ужин. Прилипло - не отодрать, потому как подобно сигнализации в мозгу пищит напоминание: не спешить.
