- Хочешь меня? – хрипло, мурашками вдоль позвоночника от загривка до копчика, и член утвердительно дергается, упираясь в ширинку.
- Ты знаешь ответ, - вопрос очевиден был, да и тело само отвечает, слова тут лишние.
- Скажи.
Игра? Зачем? Он неразговорчив в постели, хотя я и не против иногда попошлить.
- Хочу тебя, - отвечаю, глядя в подернутые возбуждением глаза, в расширенные наркоманьи зрачки.
- Еще…
Сумасшедше. Его “еще” резануло по оголенным нервам, выкрутило во все стороны. Приплюснуло. Сорвало с предохранителя, пулей выпустив все эмоции из меня. Любовь обжигающая, смертельно-опасная вырывалась тесными объятиями и глубокими поцелуями. Жалящая, срывалась укусами. Царапающая, оставляла алые следы на бледной коже.
Не секс. Остервенелые ласки. Поцелуй долгий, непрекращающийся и руки безумные, шарящие. Шепот. Хрипло-пошлый. Развратный, на грани… почти вульгарный.
- Маркелов, сними с меня блядские джинсы, иначе они сейчас треснут к чертям. Меня распирает уже, ты чего ждешь? Смерти моей от перевозбуждения?
Не надо его никому такого видеть. Опасно для жизни. Влажные от слюны губы. Блестящие судорожные глаза. Взлохмаченные длинные волосы и вздернутые брови. Зазывно. Убийственно. Я к проклятым стенам готов ревновать, что они созерцают эту сексуальную заразу.
- Смазка, - выдавливаю неразборчиво, порываясь встать.
- К черту ее, - джинсы падают на пол. И правда, к хуям гель. – Сюда иди, - белье летит следом. На пол. Шикарно… блять. Плевать. На все. Сейчас.
========== Герман ==========
Ноет все тело. Саднит, щиплет, жжет местами. Но это тело, душа на взлете. Эйфорическое ощущение, эфемерное, ненормальное какое-то, я словно обдолбан. Им обдолбан. Надеюсь, не бывает передоза от Маркелова, а если и есть, то он не смертелен. Лежу в позе морской звезды, раскинув конечности по дивану. Голый. Зацелованный. Весь в засосах, царапинах и проявляющихся синяках, преимущественно на бедрах. Хочу курить, но мне лень, как и одеваться.
- Гера, в дверь стучат уже в седьмой раз за час, мне нужно открыть, а ты лежишь со всем своим добром напоказ. Оденься. Пожалуйста. Иначе затолкаю тебя в машину насильно и буду трахать неделю без остановки.
- Не сможешь, - хмыкаю. Отметив про себя, что недельный секс-марафон меня не пугает. Как раз с точностью до наоборот я не против него. И мне плевать кто кого, я его или он меня, на какой поверхности и в какое время. Ощущаю себя чертовски по нему изголодавшимся и согласным на все. Почти на все.
- На слабо берешь? Это же дело принципа теперь - доказать обратное.
Фыркаю, а следом расплываюсь в улыбке, перерастающей в смех, однако присаживаюсь и начинаю искать свое белье. Подхихикиваю, как сумасшедший, под нос, определенно выглядящий со стороны на всю голову ебанутым. Ему так-то не привыкать, вроде. Вот пусть терпит.
Натягиваю шмотье, медленно, лениво. Затолкав трусы в карман джинсов, застегиваю ширинку, чуть скривившись от жесткой ткани, теперь прижатой к голому члену. Но в этом что-то есть. Без нижнего белья летом куда приятнее шастать.
- И часто ты так шастаешь?
- Нередко, а что? Хочешь узнать сколько раз я проходил мимо тебя, не имея под штанами ничего, кроме голой кожи?
- И это тоже.
- Часто, Маркелов. Очень часто. А еще чаще у меня в твоем присутствии был стояк, который вжимался в ширинку и я чувствовал, как впивается жесткая ткань в нежную кожу. Хотелось поерзать, погладить себя, стянуть одежду.
- Гера…
- И знаешь, что я делал? – продолжаю, а голос все бархатистее, более глубокий, призывно-совращающий. Дразнящий. Наслаждаюсь эффектом. Удовлетворяю собственное я, видя вспыхнувшие глаза, гримасу полнейшего вожделения на грани срыва.
- Я прошу тебя, молчи. Иначе…
- Выебешь прямо у этой стены? Уже не угроза. Это станет скорее вознаграждением. Так что подумай получше, каким образом меня теперь тебе наказывать, начальничек.
Как же меня вставляет эта игра. Возбуждает неимоверно. Противостояние вспыхивает внутри алым пламенем, облизывает душу, распаляет. Но продолжения я не хочу, не сейчас. Это как подпитка перед следующим раундом, который будет завтра… или послезавтра, а может, сегодняшним вечером или через неделю. Неважно когда. Главное – будет. И не раз. Даже не два. Надеюсь с пару тысяч…
- Невыносим.
- Слышал уже, новое есть что-нибудь? – подхожу ближе. Рыскаю в его же столе, беру пачку сигарет, что нашел в верхнем ящике, отметив смешком, сколько всего находится в столе Тихона совершенно не относящегося к работе. – Да уж, многих ты нагибал здесь.
- В самом деле немногих. А точнее, всего одного.
- Ты не обязан отчитываться, - останавливаю, понимая, что говорю совсем не то, что думаю. Я хочу знать о нем все, даже неприятные моменты. Просто убрать утайку. Смыть границу. Разбить стену. С меня хватит этого дерьма. Я готов переступить рубеж, шагнуть с ним вместе на следующую ступень отношений, потому что не готов снова потерять, не позволю себе портить.
- Нам нужно поговорить, Гера, очень серьезно и о многом. Отрицать уже просто бессмысленно, как и убегать. Теперь все иначе, ты чувствуешь?
