Будто не хватает мне и так проблем, сестрица вон приехать должна, не сегодня завтра. Контракт один, правда, подписан, только вот не зря ли? И в голове каша, сумбур полнейший, а такое к добру не ведет, особенно меня. Столько вопросов… Не привык я к такому, надо выяснить, что к чему, сегодня же попрошу нарыть досье на новенького, и на его отца желательно, надо же знать, с кем дело имею, и стоит ли его, собственно, иметь вообще.
========== -9- ==========
POV Герман
— У-у-у, пидоры, даже в собственном доме зажали, — шиплю под нос и пытаюсь выбраться из гребаного капкана. Макс, сука, так крепко держит, что я себя словно в рубашке усмирительной чувствую, а спереди спина Паши прижала меня еще ближе к тому гомосеку черноволосому. Ерзаю, пытаясь выскользнуть из захвата, и так, и этак — ни хера.
— Гер, не изощряйся, у меня на тебя все равно не встанет, — смешок прямо в ухо. Блять! Я аж дернулся от неожиданности. Это нихуя не смешно, вообще. Не встанет, а я и не прошу. Оно мне надо?!
— Пусти, иначе жопу твоему белобрысому отобью.
— Смотри, чтобы белобрысый тебе твою пятую точку не отбил, — явно с улыбкой произносит Паша. Ну вот, оказывается, педерастики мои не спят. А я тут мучаюсь, как это мне выбраться.
— Ладно, я в душ, а вам пока двадцать минут в любови поиграть, — кряхтя, таки встаю, когда отпускают, а холодно, знаете ли, в квартире после объятий этих двухметровых грелок. Шаркая ногами по полу, плетусь в ванну, решив побыстрее оставить наедине голубков, они же ради меня лежали раздельно и вообще много чего для меня сделали, и не только вчера, пусть порадуются. Стянув с себя шмотье, встаю под горячие струи воды, блаженно выдыхаю. Долго намыливаюсь, долго смываю с себя пену, после с упоением массирую кожу головы, распределяя шампунь. Короче, тупо тяну время. Стоять мне сложно, приходится скользкой жопой утыкаться в стеклянную дверцу, голова чуть кружится, и вообще я пошатываюсь на ватных ногах. Наконец, закончив сию каторгу, выхожу из кабинки, вытираюсь, бреюсь, чуть не перерезав себе горло. Навожу шухер на голове, утопаю в лосьоне после бритья. В принципе, я готов, чтобы выйти.
Выхожу… тихо подкрадываюсь к арке, что ведет в зал, где, собственно, на диване мы сегодня спали. И на кой черт я это делаю — не понимаю, но воровато, как мышь, высовываюсь из-за угла….
До больного, малость повернутого от температуры мозга не сразу доходит увиденное. Не издав и звука, замираю, полуторча из-за угла. И с неизведанным мне ранее любопытством и своего рода садизмом для моей же психики завороженно слежу за действиями друзей. Сразу все как-то даже безобидно, настолько безобидно, что аж обидно, блять. Да ненадолго. Уже спустя секунд тридцать я замечаю, как движется под одеялом довольно ритмично, рвано… рука Максима.
Открыв от удивления рот, смотрю, как он склоняется над Пашей, начинает покрывать его спину поцелуями. Поднимается губами от копчика к плечам, оставляя алые метки-засосы на светлой коже блондина, после скользит языком по коже, словно пытается, как ластиком, стереть отметины и впивается поцелуем в подставленную шею. Пашка, как кот, изгибается и тянется за лаской. Губа закушена, пальцы впились в подушку, глаза закрыты, а на молочной коже в зоне шеи и плеч следы зубов отчетливо выделяются. Сука…
— Повернись, — хриплый шепот, я вздрагиваю, подумав, что меня заметили, ан нет, не мне это сказано. Любовник в руках брюнета поворачивается, так и не открыв глаз. Проводит жадно руками по мускулистому телу сверху и прогибается в спине, откинув голову на подушку. Таким расслабленным я вижу его впервые, золотистой вуалью волосы рассыпались вокруг него ореолом, он такой нежный, притягивающий взгляд, красивый… а то, что он получает удовольствие, вообще неоспоримо. Что делает с ним мой друг, я не знаю, точнее не вижу, они ниже пояса прикрыты. Но вид накаченного тела сверху и чуть более хрупкого, тихо стонущего снизу — меня убивает. Еще больше травмирует мою психику то, что Паша по-блядски, не иначе, разводит бедра и прижимает к себе ногами Макса. Впивается длинными тонкими пальцами в его задницу и тянет к себе… А одеяло-то сползло, открывая моим глазам подкаченные, округлые ягодицы. Пиздец…
Понимаю, что если я постою тут еще чуточку дольше, то увижу сам процесс. Который, похоже, почти начался.
— Не при мне же, блять! — полуписком вырывается. Я, шатаясь, как лист на ветру, как можно быстрее пытаюсь достать из чемодана у стенки шмотки, стараясь максимально на них не смотреть. И даже не слушать…
— Гер, полчаса, пожалуйста… — твою мать, низкий рокочущий грудной голос Макса это нечто, даже у меня волоски дыбом встали вдоль позвоночника. Бежать отсюда!!!
— Макс, ты мне пиздец как должен будешь, ты просто не представляешь, что я у тебя попрошу, — шиплю под нос, натягиваю на себя майку. Застегиваю штаны и выскакиваю на улицу. Умный я, ага. Майка, байка, штаны, кроссовки и все. Ни телефона, ни ключей, ни денег.
