Выключаю микрофон и, притянув к себе ту, что самая активная, целую так, словно проглотить готов. Сжимаю в руках аппетитную попку, без стеснения пробираясь ладонями под короткую юбку. О да, то, что доктор прописал. Мой язык скользит во рту одной, а другая в это время шарит руками по моим плечам, целует мою шею. Хорошо, очень хорошо. И музыка так и дурманит, плещется в моей крови, как безумная. Мыслей ноль, только возбуждение, бьющее прямо по вискам. Еще немного — и я точно утащу их в подсобку и, разогнав всех, буду с упоением иметь каждую по очереди. Хочу…
— Фил… Фил! Фи-и-ил… — стонами в ушах, разрядами в мозгу. Что этот сукин сын подсунул мне, что меня так штырит? Не то чтобы это хреново или неприятно, просто, бля, я же с ума сейчас, нахрен, сойду. Меня разрывает на части и в мозгу нет ничего, кроме желания секса. И я подозреваю, что одним разом тут вряд ли обойдется, мне нужно много, так, чтобы до обморока.
Откидываю со стоном голову назад, позволяя ласкать себя прямо в толпе, прямо перед кучей глаз. Любой желающий, хочешь? Бери. Сейчас у меня не будет и малейшего сопротивления.
— Идем-ка отсюда, — глубокий голос, мягкий, бархатистый, и сильные руки вырывают меня из этого клубка тел под возмущение их же. Обладатель охренительного голоса прижимает меня к своей груди и толкает вперед, как таран, из толпы. Я понимаю, что сзади явно не пышногрудая девушка, там парень, мужчина, как вам угодно. Довольно крепкий, а в носу уже щекочется еле слышный запах апельсинов…
Позволяю вывести себя на улицу и даже более — усадить в машину.
— Адрес свой говори, — толкает легонько в плечо, заставив распахнуть глаза. Ну, называю я его, пошло все в пизду, мне не до мыслительного процесса.
— Ты что, в салоне спать собрался, придурок?
— Я там живу, умник, — фыркаю и, откинувшись на удобном сидении, закрываю глаза. Секс… шепоток в мозгу, картинки всплывающие отнюдь не невинны. Рука сама тянется погладить вздыбленную ширинку. Секс… как же он необходим сейчас мне. Нужда нестерпимая, острая. Я даже бороться с ней не хочу.
Собственное прикосновение вызывает бурю эмоций. Меня буквально выгибает, а пальцы норовят поскорее расстегнуть надоедливую ширинку, выпустить изнывающий орган, сдавленный, как в тисках, в этой гребаной одежде. Одна заклепка, другая… третья, и тут мою же руку откидывают, блять, от моего же тела! Нормально? Я, может, разрешение подрочить должен спрашивать?
— Ахуел? — как я красноречив сегодня, сам в шоке. Смотрю на Тихона с неприкрытой злостью, пытаюсь вернуть руку на положенное место, а тот не дает, крепко держа за запястье.
— Терпи.
— А не хочу, это ты мне таблетку подсунул. Вот и любуйся, голубчик.
Молчит, сдавив челюсть. Отворачивается к окну, напряженный, как струна туго натянутая. Сосредоточенный, а меня смех берет. Начинаю хохотать, запрокинув голову. Хрипло, по-сумасшедшему. Облизываю пересохшие губы. Блять, я скоро от одних мыслей кончу. От развратных картин обнаженных, переплетенных тесным клубком тел.
Машина останавливается, и меня за руку тащат из нее. Подъездная дверь открыта, а я ватными ногами ступаю по лестнице, лифт… Со стоном сталкиваюсь спиной с твердой поверхностью. Глаза как шторки опущены, во рту пересохло. М-м-м…
Руки по телу моему скользящие, я думал это ласка, а он ключи ищет, оказывается. Щелчок двери. Моя куртка летит на тумбочку, обувь летит вразброс. И дальше-то что?
— В душ, — приходит ответ, я что, вслух спросил до этого? Ну, это вряд ли, я вообще разговаривать не могу. Я не пьян, я не обдолбан, но меня так вставило, просто пиздец.
Дорожка одежды до ванной, моя, его, вперемешку. Холодная стенка душевой кабинки и теплая вода приятной лаской по коже. Хорошо, очень хорошо. Теплые горьковатые губы на моих, тогда я стоял истуканом, а теперь отвечаю. Сам приоткрываю рот, впускаю, позволяю. Стремлюсь навстречу с его языком. Борюсь за первенство в поцелуе. Я хочу этого, самого контакта тел, но не с парнем же! Отлипаю от его губ, отворачиваю голову в сторону. Тянусь за гелем, но взять тот мне не дает блондин. Перехватывает бутылочку и, выдавив содержимое мне на грудь, начинает растирать. Медленно, едва касаясь, но не менее возбуждающе, а куда сильнее-то?
— Отвали, бля, — шиплю полустоном, самого всего выгибает навстречу рукам, мокрые волосы липнут к шее и плечам. Чувствую, как он играет пальцами с пирсингом в соске, заставляя меня прикусить губу, чтобы не застонать в голос. Сука… Обычно душ отрезвляет, хоть какую-то чистоту в голове наводит, но не сейчас, увы.
Блять, его руки везде. Это заводит, с ума напрочь сводит, крушит остатки разума, который вопит во весь голос, что со мной в душе МУЖИК, и он, блять, меня ТРОГАЕТ, везде причем… и это приятно, что хуже всего! Но этот вопль внутри, словно предсмертный, резко замолкает, и только желание, только жажда продолжения и мучительной разрядки. Не улавливаю момент, когда он оказывается на коленях и начинает щекотать кончиком языка твердокаменный стояк.
