Тянется ее отстегнуть, но я ловко вырываю руку. Уж что-что, а сегодня возвращать ее я не собираюсь. Пусть повисит, ей вроде как вполне комфортно у меня, хоть и не люблю я золото такое. Последующие полчаса мы молчим. А я, не выспавшийся и откровенно заскучавший, кладу голову на руки и лежу, слушая музыку, дремлю. Волосы закрывают меня шторкой ото всех, правда, щекотно немного, потому периодически сдуваю мешающие пряди, ленясь поправить это дело рукой. Еще три дня — и отъезд. А там концерты, репетиции, выматывающие до такой степени, что падаешь без ног и засыпаешь. Живешь на кофе, сигаретах, редких перекусах и травке. Главное, чтобы не запалили… Гостиницы, куча казусных моментов, ругань в группе, а после примирение, все как всегда. Мысли бегут вперед, в голове куча планов, образов, мотивов…
— Курить идешь? — тихо на ухо, заставляет вздрогнуть от неожиданности и разлепить глаза, только вот все равно нихуя не видно из-за волос.
— Ага, — поднимаю голову и зеваю, разминая затекшие руки.
— Через пять минут выходи.
Уже когда хлопает дверь, до меня доходит, что пара еще не закончилась, кинув взгляд на часы и посчитав, оказывается, что еще около получаса до конца. И почему так медленно время на учебе идет? И похуй, что я тут ни хрена не делаю, и меня никто не трогает, отсиживать столько времени убийственно скучно.
— Выйти можно?
— Маркелов уже вышел, вот когда вернется, тогда выйдешь, — недовольная тем, что ее перебили, отвечает старуха.
— А мне сейчас надо.
— Поговори мне тут, будешь вообще перемену ждать.
Как же меня бесят эти школьные замашки… Громко отодвинув стул на железных ножках, встаю и иду из аудитории. И что она мне сделает? Поправив джинсы, которые сползли чуть ли не на середину задницы, доставая сигареты, захожу в туалет, где спокойно себе дымит Тихон, привалившись к стене.
— Тут что, вообще не гоняют за курево?
— Гоняют первокурсников, и то редко. Я почти выговор схлопотал, у нас преподша была пенсионного возраста. Деспотичная, страшная баба, — хмыкает, выпуская дым колечками.
— Зажигалку дай.
Запрыгиваю на подоконник и ловлю жигу, подкуриваю и сую ту себе в карман. Не обеднеет. С ухмылкой смотрю на его жест пальцами, мол, верни, сука, и, помахав отрицательно головой, откидываюсь на окно спиной. Холодно, знаете ли, заднице, но всяко лучше, чем стоять.
— Гера, это очень дорогая вещь. И более того — подарок.
— И?
— Блять, давай сюда ее. И цепочку заодно.
— С хуя ли? — со смешком спрашиваю, крутя сигарету в пальцах. Нравится дразнить его. Видеть, как он реагирует на мелочи с моей стороны.
— Это. Мои. Вещи.
— Подписаны? — издеваюсь, с мнимым интересом рассматриваю сразу браслет, а после достаю зажигалку и кручу в руке.
— В кого ж ты дрянь-то такая?
— В себя, — сбрасываю пепел на пол, сверлю взглядом недовольного блондина, чувствую ведь пятой точкой, что нарвусь, если буду действовать в том же духе. Но в глазах моих истинное удовольствие, дерзость, вызов. Хочется растоптать его спокойствие и бросить им ему же в лицо. Сорвать эту полуравнодушную маску с лица, потянуть за хвост его, чтобы откинулась голова и выступил кадык сильнее под загорелой кожей шеи. Бесит меня то, как он ведет себя. Я не понимаю его, а это ощущение всеми фибрами души ненавижу. Для меня все должно быть просто, по полочкам разложенное, поясненное, имеющее обоснование, причину.
Отклеивается от стены, идет ко мне. Шаг за шагом, медленно преодолевает эти считанные метры. Останавливается напротив и протягивает руку раскрытой ладонью. Отдать? Тебе? Сейчас? Не в жизнь.
— А что мне за это будет? — спрашиваю, выпустив в его сторону дым с губ. Провоцирую.
— Наглец… — смеется, подойдя вплотную и грубо разведя мои бедра, вклинивается между них. Та еще поза, я вам скажу. Одна лишь она уже возбуждает неслабо. Сжимаю его бока ногами, ибо подоконник выше уровня его бедер. Притягиваю еще ближе и снова выдыхаю горький дым, но теперь ему прямо в лицо. Злись… Морщится, но не отстраняется, тянется поцеловать, а я отворачиваюсь в последний момент, и его губы, мазнув по подбородку, утыкаются в шею. Я не против самого действия, я бы и сам его поцеловал, как вчера, например, но… мне нравится дразнить.
— Играешься, значит. Смысл?
— Не знаю, нравится, — пожимаю плечами, отвечая вполголоса у его губ. Как же заводит. Просто невероятно, прошибает от макушки до пяток. Скручивает все нутро от удовольствия. Препирания — как прелюдия перед сексом. Возбуждает порой сильнее, чем сам секс.
